душу! Однако, слышал я от одного человека, вчера вернувшегося из Сеула, что теперешний начальник Военного ведомства, господин Ли, издал приказ о проведении экзаменов. Приглашаются студенты из всех восьми провинций. Отпущено несколько десятков тысяч лян денег и будет приготовлено угощение. Студенты должны рассказывать интересные истории, и тот, чей рассказ будет самым необыкновенным, не только получит большую награду, но ему зачтут экзамены, да еще и государю о нем доложат! Вот что поведал мне человек, вернувшийся из Сеула. Сходил бы и ты еще разок в столицу да рассказал бы какую-нибудь историю. По крайней мере, хоть раз бы насытил свое пустое брюхо. А вдруг тебе повезет, и зачтут экзамены. Разве не будет это вознаграждением за долгие годы разочарований? Что ты скажешь на это?
— Послушай! — ответил лучник Ли. — Ты же говоришь это только для того, чтобы утешить меня, твоего друга. Очень тебе за это благодарен. Однако если я снова приду на экзамены, боюсь, что меня совсем дрожь одолеет от страха. Да к тому же такой косноязычный, как я, сможет разве рассказать что-нибудь путное? В тот день, когда предназначенная для меня еда останется нетронутой и экзамен незачтенным, пожалуй, запросто и руки на себя наложить можно. Лучше уж вовсе не ходить в столицу!
— Ну, уж это ты преувеличиваешь! — возразил приятель. — Никто еще не видывал могилы человека, который бы, провалив экзамены, наложил на себя руки. И не говори мне больше таких глупостей! А на дорогу я одолжу тебе двадцать лян. Пожалуй, обойдешься. Непременно ступай в Сеул!
Ведь недаром еще в древности говорили: «Дух человека должен быть тверд, как железо, как камень!» Всякое дело нужно стараться довести до конца, иначе потом самому же будет плохо. Тут и говорить нечего!
— Ну ладно! — ответил Ли. — Раз уж ты меня так уговариваешь, то — только чтобы тебя не обидеть — попробую наведаться в Сеул еще разок. Однако если и на этот раз меня постигнет неудача, это будет большим несчастьем!
Быстро собравшись в дорогу, ушел лучник Ли из дома и вскоре прибыл в Сеул. Ученые со всей Кореи, пришедшие держать экзамен, сновали в воротах Военного ведомства и говорили друг другу:
— Экзаменатор предлагает рассказать необыкновенную историю, однако он и слышать не хочет ни о делах старины, ни о разбойниках, ни о тиграх. Он требует только такую историю, в которой бы ты участвовал сам. А поскольку мы ни в каких особых историях не участвовали, — недовольно галдели они, — то, выходит, только зря потратились на дорогу!
А лучник Ли, слушая их разговоры, подумал: «Со мной ведь тоже ничего особенного не случалось, и, выходит, я тоже зря пришел сюда. Опять я стал только посмешищем для моего деревенского приятеля! Что же делать?!» Он встревожился, как вдруг вспомнил о том, что когда-то, более десяти лет тому назад, провалив в Сеуле экзамен, на обратном пути он убил монаха и женщину! «Можно было бы, конечно, рассказать эту историю, — подумал он, — но ведь тогда выяснится, что я убийца, и жизнь свою мне, пожалуй, не сохранить!» Поколебавшись некоторое время, он все же решил: «Если взрослый мужчина делает доброе дело и скрывает его, то, он, скорее всего, дурак. Как бы там ни было, я все же попробую рассказать об этом случае. А уж потом — умру ли я, останусь ли в живых — будь, что будет!» Он прошел через высокие ворота, открыл двери большой приемной и вошел туда. В приемной восседал сам начальник Военного ведомства. И вот он увидел, что какой-то студент смело приблизился к нему, поклонился и твердым голосом доложил:
— Ничтожный студент — некий Ли из уезда Канчжин провинции Чолладо. Я пришел, услышав, что есть приказ о проведении экзаменов. Однако экзамена мне, конечно, не выдержать, и опять придется ни с чем возвращаться на родину. Говорят, что ваше превосходительство хочет услышать какую-нибудь интересную историю, а я ничего особенного не знаю, красноречием не одарен и не умею рассказывать так, чтобы было интересно слушать. Кроме того, говорят, будто вы изволили объявить, что рассказывать следует только о том, чему сам был очевидцем и участником. Так вот, произошел со мной однажды случай, но как быть, если дело такое, что о нем нельзя никому рассказывать? Придется, видно, мне, ничтожному студенту, отказаться от своего рассказа и уйти.
Лучник Ли стал откланиваться, но начальник Военного ведомства, услышав его слова, удержал его:
— В твоих словах есть резон! Если действительно есть дело, в котором ты участвовал сам, и о чем нельзя рассказывать посторонним, то я сейчас же удалю отсюда всех и с удовольствием тебя послушаю. А кроме того, если даже речь идет об убийстве, я не стану тебя осуждать. Погоди-ка немного! — и он приказал слугам:
— В течение получаса не впускать студентов! — потом отослал всех своих приближенных и попросил лучника Ли:
— Ну, теперь рассказывай тихонько свою историю!
И тогда лучник Ли поведал ему о том, как он прежде восемь раз выдерживал предварительный экзамен, а на главном экзамене каждый раз проваливался. Рассказал, как, провалив экзамен в девятый раз, он напился в городе и, решив идти к Южным воротам, стал подниматься на гору Намсан, но упал и уснул, а когда проснулся, увидел какого-то монаха, который с мечом в руке вошел в один большой дом под горой Намсан. Как, заподозрив неладное, он вслед за монахом перелез через ограду, стал подсматривать и увидел, что этот негодяй и какая-то женщина, забавляются в комнате, а двенадцати-тринадцатилетнего молодожена загнали в самый дальний угол комнаты и, чтобы он не мог выйти, задвинули тяжелым комодом.
При этих словах начальник Военного ведомства очень оживился, покинул свое место и подошел поближе. До этих слов он не реагировал на рассказ и сидел молча. А Ли продолжал ему рассказывать о том, как эти монах и баба, вдоволь пораспутничав, напились до потери сознания, оба повалились на пол и крепко уснули. Тогда он, лучник Ли, вошел в комнату, взял меч и сперва освободил молодожена, потом выпил вина и поел, так как был очень голоден. А затем, снова взяв меч, спросил у молодожена: «Убить только мерзавца-монаха или и эту бабу тоже?» Тот сказал: «Убейте обоих!» И тут он одним ударом меча отсек им головы! Спросив у новобрачного, не очень ли ему страшно, он взял трупы за шиворот, оттащил их во двор и бросил там. Потом, тайно выбравшись из этого дома, возвратился в свою деревню. А теперь вот услышал указ
