Читаем без скачивания Ошибка президента - Фридрих Незнанский

– Хорошо, – наконец сказал он.

– Ну что, Тимофеев, вы ведь ко мне по делу? – спросил окончательно проснувшийся Турецкий.

– Да, начальник, по делу. Нашел-таки я этого подлеца Леху. Как нашел – лучше не спрашивай, это мое дело, и тебе лучше сюда нос не совать. Этот прощелыга теперь такой чистенький стал, начальник фонда какого-то, не хухры-мухры. Что это за фонды за такие, я не понимаю и понимать не хочу. Раньше называли «малина», а теперь глядишь – «фонд». Так вот он в этом самом фонде директором-распорядителем числится. А самое главное, что он теперь и не Леха вовсе, и даже не Алексей, он, вишь ты, Аркадий Сотников. Весь такой упакованный, кожанка да иномарка. Так что я его едва узнал.

– Погодите, Тимофеев,– перебил Попердяку Турецкий, – он что же, по-вашему получается, сменил фамилию?

– Не по-моему, а по правде. Сменил-таки, гад! Потому его и найти оказалось нелегко. И на рожу изменился, и по имени.

– Да как… – начал было Турецкий, но Тимофеев засмеялся, показывая желтые зубы:

– Кликуха, начальник, кликуха-то она самого переживет. Ты хоть себе пластическую операцию сделай, хоть глаза разрежь и китайцем прикинься, а кликуха-то твоя при тебе так и останется. Вот и Леха, как был Алай, так им и остался. Его так прозвали за то, что в эвакуации на алайском базаре шмотьем торговал.

– А вдруг ошибка?

– Нету ошибки, начальник, – серьезно сказал Тимофеев. – Он это. Клянусь. Я его потом поближе разглядел, рожа-то его, хоть он и зубы вставил себе фарфоровые, хоть и отъелся, все равно – он это.

– Ну и где же он живет? – спросил Турецкий.

– Про то не ведаю. Это мне узнать не удалось. Так вам же в ментовской все это расскажут.

Тимофеев опять хитро подмигнул Турецкому. Он все так и сидел на табуретке – в пальто, в грязных ботинках, курил вонючую сигарету без фильтра, которую налепил на губу, и она подпрыгивала у него в углу рта, когда он говорил. Турецкому вдруг стало противно и захотелось, чтобы этот тип немедленно ушел. Хорошо хоть Ирины нет. Ему совсем бы не хотелось, чтобы жена любовалась на такого гостя.

– Ну что ж, спасибо за помощь, – рассеянно сказал Турецкий, думая, как бы скорее спровадить Попердяку. – Попробуем разыскать вашего, как вы говорите, Аркадия Сотникова. Так он служит в фирме?

– В фонде, начальник, в фонде, да чем ты слушаешь! Фонд с заковыристым таким названием. Я полчаса учил, прежде чем выучил: «Фонд демократизации экономики». Во как!

– Что? – переспросил Турецкий.

– «Демократизации экономики», – повторил Тимофеев, довольный произведенным эффектом. – А больше выпить ничего нет, а, начальник?

– Нету, – покачал головой Турецкий. – А что вы еще знаете про этот фонд, Тимофеев?

– Ничегошеньки, – осклабился Тимофеев, – но могу быть уверен – если уж там заправляет Леха или как его теперь – Арка-адий, – то ничего хорошего там не происходит. Так-то.

– Ну спасибо за помощь… – начал Турецкий.

– Но обещай, начальник, когда возьмешь его, в глаза посмотри и скажи: «Помнишь Попердяку»? Сделаешь, а, начальник?

– Сделаю, – ответил Турецкий.

Понимая, что непрошеный гость уходить не собирается, а так и будет раскачиваться на табурете посреди кухни, пока не окажется, что на метро он уже не успевает, Турецкий решился на крайность:

– Слушай, Тимофеев, может, дойдешь со мной до ларька, есть тут у нас рядом, круглые сутки работает, мне сигарет купить надо. Там и водка кристалловская бывает по четыре.

– Давай, коли не шутишь.

Тимофеев, наконец, поднялся. Они вместе с Турецким вышли в прихожую, и Саша, чертыхаясь и матерясь про себя, сунул ноги в ботинки и надел куртку. Проще всего было распить с Тимофеевым бутылку где-нибудь на улице или в подъезде, сославшись на то, что жена все равно выгонит, а потом спокойно идти домой досыпать. Да нет, какое уж там досыпать, надо срочно дозвониться до Дроздова, до Романовой, до Меркулова и пытаться сейчас, а не завтра утром узнать все, что только можно, про таинственный фонд «Демократизация экономики», где, по словам Тимофеева, заправляет такой лихой исполнительный директор.

4

До своей развалюхи в Можайске Тимофеев не дошел каких-то метров сто. Утром его нашли у забора с проломленной головой. Дело как открыли, так и закрыли – нелюдимый сторож молокозавода никого не интересовал, и его смерть прошла незамеченной.

Глава шестнадцатая ПРЕДАТЕЛЬ

1

Александра Ивановна вынула из сейфа папку, где был перечень всех «своих» муровских точек. Центр и новостройки ее не интересовали, и она сразу же перешла к последним страничкам, где был список частных домов, находившихся на территории Москвы. Нужно было выбрать четыре. Об охране она уже решила договориться с областной милицией – это было другое ведомство, и вероятность того, что сведения перекочуют оттуда, казалась существенно меньшей, чем если охрану этих объектов придется организовывать в Москве. Романова была уверена, что предатель работает не один, у него сеть подчиненных, причем эти также «свои».

Пересмотрев несколько дел, Романова остановилась на четырех адресах: 1. Митино, 1-ая Пинягинская ул., дом 39; 2. Южное Бутово, ул. Богучарская, дом 4; 3. Терехово, ул. Нижние Мневники, дом 16. Это был загадочный деревенский анклав между Крылатским и районом Октябрьского поля. Что бы выбрать еще? Романова еще раз просмотрела список и, наконец, записала на листе под номером четвертым: пос. Востряково Солнцевского района, 3-й Дачно-Мещерский проезд, 18.

Спецдонесения она печатала сама, понимая, что, как бы хорошо она ни относилась к своей секретарше Любочке, та тоже была под подозрением.

2

Совершенно секретно

Советнику юстиции А. Б. Турецкому

СПЕЦДОНЕСЕНИЕ

Довожу до Вашего сведения, что этапируемый из города Князев Владимирской области в Москву гражданин Дегтярь Олег Васильевич будет размещен не в ДПЗ МУРа, а в конспиративной точке по адресу: Терехово, улица Нижние Мневники, дом 16.

Полковник милиции Романова

Шура перепечатала этот документ четыре раза, изменяя только имя того, кому предназначался документ, а также адрес, по которому предполагалось разместить Дегтяря, а он на самом деле на пару дней остается там, где и был, в Князеве.

Теперь нужно было договориться с областной милицией, это было лучше делать лично.

– Люба, попроси, чтобы дали машину, – велела она секретарше.

Теперь все связалось в тугой узел: Дарья Лукинична Арзамасцева, на которую были зарегистрированы злополучные пейджеры, князевский «Хемингуэй» Дегтярь (он же социолог Игорь) и, наконец, Леха Алай, ставший Аркадием Сотниковым.

«Фонд содействия демократизации в экономике» был довольно известным. Турецкий припомнил, что не раз слышал такое словосочетание – о нем говорили по радио и телевидению, писали в газетах, и всегда с большой долей уважения, как о солидной, демократической организации, одной из таких, на которые только и осталась еще надежда.

Возможно, полстакана водки, выпитой натощак с закуской в виде половинки от «сладкой парочки Твикс», окончательно обострили память Турецкого, но он отчетливо вспомнил, что всего лишь пару дней назад видел краем глаза по телевизору в программе «Время», как сам Президент посещает руководство «Фонда содействия демократизации в экономике» и высказывает удовлетворение его работой, заявляя, что именно такие фонды и показывают стране реальный выход из кризиса.

«Ох, Григорий Иванович, – думал Турецкий, – дурят тебя почем зря. – Покладистость Грязнова-старшего, вполне объяснимая, была, разумеется, на руку Корсунскому и Шилову. Теперь они могли, как опытные кукловоды, дергать за нужные веревочки, и Президент, как марионетка, исполнял все, что от него было нужно. – В этот фонд зачем-то поперся, старый дурак», – с досадой думал Турецкий, хотя и понимал, что единственной возможностью для дядюшки Грязнова продержаться на этой роли было слушаться своих помощников и референтов. А уж референты у него были, видно, такие, как надо.

Турецкий, прибыв в МУР до начала рабочего дня, в коридоре нос к носу столкнулся со Славой Грязновым.

– Саша! – воскликнул он, – Тебя-то я и ищу. Звонил тебе все утро, а ты уже убежал куда-то ни свет ни заря. Ирины тоже нет. Ну я и решил, что ты здесь.

– Да, я к Романовой, – ответил Турецкий, – тут такие… Ну что там у тебя, выкладывай?

– Слушай, надо найти Точилина, племянника. Ты можешь связаться с ним через Дроздова или как-нибудь?

– А что такое?

– Не могу, понимаешь, я как телевизор включу или просто газету открою – и там он, дядя Гриша! Каких дров наломал всего-то за пару недель! Ты слышал его выступление на Совете безопасности? Да этот идиот, по-моему, хочет заваруху устроить. Не навоевался в своих ПВО!