доказывает, что желающие пробудить людей от их снов ничем не рискуют: вот один из них, который происходит средь бела дня и среди тех, кто вряд ли позволяет себе мечтать.
Но даже для этих людей, если они психоаналитики, Фрейд о снах должен быть прочитан, потому что иначе невозможно понять, что он имеет в виду под желанием невротика, под подавленным, под бессознательным, под интерпретацией, под самим анализом, или вообще хоть как-то подойти к его технике и его учению. Мы увидим, насколько важен для моей цели тот маленький сон, который я выбрал выше.
Ведь это желание нашей остроумной истерички (описание самого Фрейда) - я имею в виду ее возбужденное желание, ее желание икры - желание женщины, у которой все есть, и которая отвергает именно это. Ведь ее муж-мясник умеет обеспечить удовлетворение, которое нужно всем, он расставляет точки над "i", и он не скупится на слова художнику, который болтает с ней, Бог знает с какой целью, на тему ее интересного лица: "Орешки! Кусочек задницы какой-нибудь хорошенькой дряни - вот что тебе нужно, и если ты думаешь, что я тебе его обеспечу, можешь пойти и прыгнуть в озеро"
Это мужчина, на которого женщине нечего жаловаться, генитальный персонаж, а потому, несомненно, заботящийся о том, чтобы, когда он трахает свою жену, ей не приходилось мастурбировать после этого. В любом случае Фрейд не скрывает, что она очень влюблена в него и постоянно его провоцирует.
Но вот, пожалуйста, она не хочет, чтобы ее удовлетворяли только на уровне ее реальных потребностей. Ей нужны и другие, беспричинные потребности, и чтобы быть уверенной, что они беспричинны, их нужно удовлетворить. Поэтому на вопрос "Чего хочет жена остроумного мясника?" можно ответить: "Икры". Но этот ответ безнадежен, потому что она тоже ее не хочет.
7. Но это еще не все, что можно сказать о ее загадке. Этот тупик отнюдь не лишает ее свободы, он дает ей ключ к полям, ключ к полю желаний всех остроумных истеричек, будь то жены мясников или нет, в мире.
Именно это улавливает Фрейд в одном из тех боковых взглядов, которыми он удивляет истинных, разбивая на своем пути абстракции, которым позитивистские умы с такой готовностью предаются в качестве объяснения всего: перед нами имитация, дорогая Тарду. В каждом конкретном случае необходимо активировать ту пружину, которую он там приводит в действие, а именно истерическую идентификацию. Если наша пациентка идентифицирует себя со своей подругой, то это потому, что она неподражаема в своем неудовлетворенном желании этого проклятого лосося - если Бог сам его не курит!
Таким образом, сон пациентки соответствует просьбе ее подруги прийти и пообедать у нее дома. А что может заставить ее захотеть это сделать, кроме того, что там хорошо ужинают, если не тот факт, который жена нашего мясника никогда не упускает из виду, а именно то, что ее муж всегда хорошо о ней отзывается. Но как бы она ни была худа, ее телосложение вряд ли привлекает его, с его пристрастием к изгибам.
Возможно, у него тоже есть желание, которое несколько сдерживается, когда все в нем удовлетворено? Это тот же механизм, который во сне вместе с желанием подруги вызовет провал ее требования.
Ведь как бы точно ни символизировалось требование с помощью новорожденного телефона, оно остается безрезультатным. Призыв терпеливого не достигает цели; прекрасно было бы видеть, как другая толстеет, чтобы ее муж мог полакомиться ею.
Но как может любить другую женщину (разве пациентке не достаточно, чтобы ее муж считал ее таковой?) мужчина, который не может быть удовлетворен ею (он, мужчина с кусочком спины)? Именно на этом вопросе, который обычно является вопросом истерической идентификации, акцентируется внимание.
8. Уже здесь этот вопрос становится предметом - вопрос, в котором женщина отождествляет себя с мужчиной, а ломтик копченого лосося занимает место желания Другого.
Поскольку это желание совершенно неадекватно (как можно принять всех этих людей с одним кусочком копченого лосося?), я действительно должен, когда все (или мечта) будет сказано и сделано, отказаться от своего желания дать ужин (то есть от поиска желания Другого, которое является тайной моего желания). Все пошло не так, и вы говорите, что сон - это исполнение желаний. Как вы с этим справляетесь, профессор?
Психоаналитики уже давно не отвечают на подобные вопросы, поскольку перестали задавать себе вопросы о желаниях своих пациентов: они сводят эти желания к своим требованиям, что значительно облегчает задачу преобразования их в свои собственные. Разве это не разумный путь? - Безусловно, именно его они и выбрали.
Но иногда желание не улетучивается, а появляется, как здесь, в центре сцены, слишком зримо, на праздничной доске, в виде лосося. Это привлекательная на вид рыба, и если ее подать, как это принято в ресторанах, под тонкой марлей, то приподнимание этой марли создает эффект, подобный тому, что происходил во время кульминации древних мистерий.
Быть фаллосом, пусть и несколько тонким. Разве это не предельное отождествление со знаком желания?
Для женщины это не выглядит самоочевидным, и среди нас есть те, кто предпочитает больше не иметь ничего общего с этой словесной головоломкой. Неужели нам придется объяснять роль означающего только для того, чтобы обнаружить, что у нас на руках комплекс кастрации и зависть к пенису - от которых, видит Бог, мы вполне могли бы избавиться? Когда Фрейд дошел до этого конкретного момента, он оказался в растерянности, не зная, как выпутаться, и видя перед собой лишь пустыню анализа.
Да, он привел их к этой точке, и это было менее зараженное место, чем невроз переноса, при котором вам приходится гоняться за пациентом, одновременно умоляя его идти медленно, чтобы не унести с собой мух.
9. Но давайте сформулируем то, что желают структуры.
Желание - это то, что проявляется в интервале, который требование постигает внутри себя, в той мере, в какой субъект, артикулируя означающую цепь, высвечивает желание быть, вместе с призывом получить дополнение от Другого, если Другой, локус речи, также является локусом этого желания, или недостатка.
То, что таким образом дается Другому для наполнения и что является строго тем, чего у него нет, поскольку ему тоже не хватает бытия, называется любовью, но это также ненависть и невежество.
Это также то, что вызывается любым требованием, выходящим за рамки сформулированной в нем потребности, и это, конечно, то, чего субъект остается тем более лишенным, чем больше удовлетворена сформулированная в требовании потребность.
Более того, удовлетворение потребности предстает лишь как приманка,
