Первое погружение всегда проводится в источник Жизни, причем чем раньше, тем лучше. Фетида, выданная замуж за смертного, совсем младенцев окунала. Выжил, правда, всего один, зато его до сих пор помнят. Меня в годовалом возрасте относила к источнику мать, сестренку, я знаю, погружала в источник Ксантиппа. Жизнь для живых не особо опасна, отсюда малый возраст, с которого можно проводить процедуры. Они помогают с иммунитетом, избавляют от ряда болячек и проклятий, в целом обеспечивают телесную крепость и здоровье.
Следующим этапом становится Свет или Тьма, в зависимости от родовой склонности Священного Дома. У Черной Воды, соответственно, Тьма. Лет в одиннадцать, когда организм становится достаточно крепок и тонкое тело уже устоялось, мальчики и девочки нашего Дома приходят в сопровождении взрослых в небольшую долинку на Изнанке, где минут десять проводят в мелком озерце с антрацитово-черной водой. Пить воду нельзя, допускать её попадания на глаза тоже.
Погружаться в озерцо надо голышом. То есть совсем голышом, без единой тонкой нитки на теле. Понятно теперь, почему нельзя в одиночку ходить? Я даже когда в лес иду, цепляю всю возможную защиту, а в источнике в прямом смысле только то, что мать-природа и родители-Старейшие отжалели, останется.
Через несколько дней, голодный и заинструктированный до невозможности, я стоял перед входом в Белый Зал. Полностью экипированный, вдобавок на левом бедре в форме клинка висел Финехас. Он не любит перемещаться порталами Зала, чьи защитные системы проверяют его на порядок тщательнее, чем меня. Должно быть, очень обидно помнить, что некогда они считали тебя своим и потом в одночасье всё изменилось — ты стал чужаком.
Покинуть поместье достаточно легко. Всего-то надо пройти короткую проверку на артефакте в виде изящной кошки, после чего двери, ведущие в набитое порталами длинное помещение, откроются. Сейчас работает всего один, ведущий к источнику, попытка воспользоваться другими закончится арестом. Никаких надписей на дверях нет, только символы — костер, держащая весы рука, скорпионий хвост… Их список с расшифровками значений находится в библиотеке, вынести его оттуда невозможно. Очередная мелочь, усложняющая жизнь незваным гостям, буде они появятся.
Пустая ниша портала на пару секунд затянулась тусклой серей пеленой. Едва рукотворный туман развеялся, в открывшемся проёме показалось место, окрашенное в различные оттенки черного. Одна лишь Луна сияла серебряным светом, цвета всего остального колебались от обсидиана до синевы. Мне пришлось постоять на фиолетовой площадке возле выхода, давая глазам привыкнуть и перестраивая восприятие.
Согласно записям, жизни здесь нет, но на Изнанке не-живое не менее опасно. Я шел медленно, тщательно следя, куда ступаю, не стесняясь проверять копьём выглядящие подозрительными участки земли. Узкая тропинка вела к впадине между двумя скалами, по склону ближайшей из которых беззвучно лилась вверх черная вода. Легенда гласит, именно сюда прародительница нашего Дома принесла измененного её волей смертного, ставшего основателем и первым главой. Здесь он получил первые уроки магии, принес клятву верности за себя и своих потомков. Сакральное место.
Отчасти поэтому мы к источнику никого не пускаем. Приходить сюда позволено только своим.
Если в долине и появлялись сородичи из других Домов, нам о них ничего не известно. Звери и сущности, случается, заходят, иногда даже остаются, пытаются устроить логова и тогда с ними требуется сражаться. Их визиты редки, основную опасность для меня представляют мелкие, но безумно ядовитые или обладающие странными способностями существа. Паук, плюющийся паутиной, разрезающий жертву на куски. Танцующий павлин, взгляд на хвост которого вводит жертву в беспробудный транс. Полосатая муха, обожающая откладывать личинки в живое тело, причем делающая это совершенно незаметно. Территориальные существа, все они слабы и амулеты прекрасно защищают от них, но сейчас-то мне придется защиту снять.
Тропинка закончилась. Вблизи источник казался бездонным провалом в никуда, от совершенно гладкой поверхности озера исходило незримое ощущение мощи. Заходить в него совершенно не хотелось. Взгляд скользнул по берегу, не найдя ни единой травинки или признака живого существа, земля ровная, без следов. Тут даже ветра нет.
Финехас беззвучно соскользнул с ремня, принял человеческую форму и, оглядевшись, спокойно уселся на широкий плоский камень. Кивнул на озерце:
— Хватит медлить. Раздевайся и лезь.
Действительно, чего тянуть? Все там будем. В смысле, погружения не избежать, да.
Вода была обжигающе ледяной. Долго в ней не усидеть при всём желании, холод проникал внутрь, вымораживал не столько плоть, сколько душу. Краем глаза посматривая на наставника, я собрался с духом и, сначала усевшись, резко окунулся с головой. Мне показалось, кожа отколется кусками, смерзшаяся до каменной плотности. Продержался я под водой всего пару секунд, больше не выдержал.
Попытку вылезти из озера прервал жесткий приказ Финехаса.
— Сиди. Чем дольше просидишь, тем лучше.
— Голова мерзнет, — стуча зубами, пожаловался я. Всё, что выше висков, терзало холодом, остальное тело переносило его легче.
— Тебе кажется. У воды средняя температура, тонкое тело пытается перевести в привычные чувства сигналы от проникающей в него энергии Тьмы. Окунись ещё раз.
Помедлив, набрался решимости и снова погрузился с головой. Озерцо оказалось неглубоким, мне по пояс в середине, поэтому я не стоял, а лежал. Пока макушка выше уровня воды, находиться в таком положении вполне терпимо.
Вынырнул почти сразу, испытывая желание подвыть от боли. Остановило понимание, что за проявленную слабость Финехас накажет сейчас и отыграется не тренировке. Чтобы отвлечься, спросил:
— Наставник, эту воду куда-нибудь используют?
— Везде, — последовал меланхоличный ответ. — Зелья варят, артефакты делают, целители кое-какие болезни лечат.
— Может, с собой наберем?
— Смысла нет. Через один восход солнца она утратит свойства и превратится в слабенький яд. Согрелся?
— Опять?!
— Чем чаще, тем лучше. Ныряй!
Снова погружение, снова пара секунд нестерпимой боли. Голос меланхолично поглядывающего по сторонам наставника ввинчивается в уши:
— Если ты думаешь, что сейчас тяжело, то дождись источника Света. Там у тебя родства с силой не будет, так лежать, как здесь, ты не сможешь. Источник похож на каменное плато двести шагов шириной, мы бродим по краешку, не пытаясь дойти до середины. Все возвращались с половины дороги. Хотя был один упрямый — его кости рассыпались в прах не так давно.
— Зачем нам вообще нужен Свет? Мы же темные?!
— Свет очищает, сжигает всё лишнее. Те проклятья, которые сейчас висят на тебе купированными, очень ослабнут или исчезнут вовсе. Из наследия крови уйдёт грязь, дети родятся здоровыми. Ныряй.
Вынырнув, охватил ладонями голову. Стало полегче, вернулась способность соображать. Теперь понятно, почему Блэкуотеры, несмотря на инцест, родовые проклятья, постоянную практику черной магии и в целом разрушительный образ жизни до сих пор не выродились окончательно.
— Лотарь в светлый источник погружался?
— Не захотел. Туда идут лет в тридцать, он уже стал главой семьи.
В голосе Финехаса прозвучало предупреждение, тема ему не нравилась. Он не показывает эмоций, но текущее состояние Дома, ради которого он отказался уйти за Врата, вызывает у него тревогу и ярость. К тому же Лотарь — его ученик, личная неудача, живая ошибка.
— А источник Смерти? Он какой?
— Лет в двести увидишь, если доживёшь. Ныряй.
Я сбился на шестом нырке. Черепная коробка раскалывалась от боли, превратилась в один большой сгусток льда, прорастающий шипами внутрь. Сознание вернулось уже на земле, в десятке метров от берега озера, я внезапно осознал, что лежу на спине с открытыми глазами и бездумно пялюсь в переливающееся оттенками черного небо. Болело всё, голова особенно, область родничка ныла, словно в неё загнали штопор и забыли вытянуть наружу.
