ничего не произошло.
Однако паники при этом никакой не возникло. Подумаешь, проблема. Ну, блокировали непонятным образом мои возможности, и чего дальше-то? Стало так хорошо и спокойно, что захотелось познакомиться с этими пленителями, выпить чаю, поговорить.
– Всё, кажись, подействовало, – выдохнул уже знакомый голос, – Давайте отпускать, только медленно. Как такого буйного вообще к проекту допустили? Опять эти уроды со своими тестами намудрили что-то. Пусть пока здесь полежит. Вы, двое, присмотрите за ним. Как очухается, проводите. За их перетаскивание нам не платят...
* * *
Голоса начали затихать, а ослепительный свет меркнуть и сужаться, пока полностью не погас, схлопнувшись. Блин, как хорошо-то. Лежишь себе где-то с комфортом, никто тебя не трогает.
Даже вздремнуть можно. Надеюсь, товарищи меня не потеряют. А ещё надеюсь, что они не полезут в пещеры драконов без меня, а то очень не хочется такой момент упускать. Эх, надо было не отдавать им свитки сразу.
В чувство меня привело лёгкое покалывание на кончиках пальцев рук и ног, какое бывает, если те затекли в неудобной позе. Воспоминания случившегося тут же окатили ледяной волной, окончательно приведя в сознание.
Попытался резко подняться, но рывок отозвался острой болью в затылке, и голова закружилась. Застонав, решил не газовать и вернуться в лежачее положение.
– Очнулся! Так, Сергей Сергеевич, вы меня слышите? Кивните, если да. Отлично. Постарайтесь не делать резких движений. Дайте организму привыкнуть к смене обстановки. Начните с глаз, пусть сперва они войдут в тонус.
Как он меня назвал? Это какая-то очередная идиотская шутка сознания? Что вообще здесь происходит? Как ещё Сергей Сергеевич в трещину? Я Морр! Жнец Истинной Тьмы! Я… Твою же мать!
Неужели меня выдернули из Адэлеона?! И это буквально перед началом войны?! Твари, что же вы делаете-то, а? Халаты на себя нацепили и людьми сразу быть перестали?
К хороводу мыслей, весело приплясывая, подключилась голова, сев за штурвал «вертолёта». Так, спокойно, иначе меня сейчас вывернет наизнанку, а поскольку желудок судя по ощущениям пуст, то чувствовать горечь желчи во рту не хотелось.
Надо успокоиться, но и лежать пластом во власти путающихся мыслей было невыносимо. Реальность это или очередной сраный сон? Блин, с такими темпами до изолированного помещения с привинченной койкой и мягкими стенами точно недалеко.
Попытался открыть глаза, и сразу стало понятно, что за столь элементарное и примитивное действие придётся побороться. Блин, даже ощутить их не выходило. Словно никогда ими не пользовался.
Отталкиваясь от полученного опыта освоения крыльев (Ёб вашу мать, куда я без них теперь?) и щупалец (Без них чувствовало себя с ампутированными под корень конечностями), через некоторое время удалось приоткрыть левую «шторку». Кажется, я даже услышал её скрип при этом.
Резануло так, словно тактическим фонарём в «шар» посветили и следом песка ещё засыпали. Хоть освещение и не было настолько ярким, но всё равно к нему требовалось привыкнуть. Ну капец, учиться ходить заново не придётся, надеюсь?
Когда между мозгом и веками сформировалась устойчивая связь, принялся осторожно приоткрывать глаза, подавая свет небольшими порциями. Через пару минут, пусть и непрерывно щурясь, смог полноценно осмотреться.
* * *
Так, однозначно можно утверждать только одно – окружающее меня пространство «блока», точно не имело ничего общего с Адэлеоном. И это очень хреновое открытие, хочу заметить.
Неужели прошло целых три месяца? Внутреннее ощущение было спорным. С одной стороны, казалось, что от силы несколько недель минуло, с другой же, вскользь припомнив о своих приключениях, словно целая вечность прошла.
– Так, замечательно. Теперь разработайте шею и переходите к рукам и ногам, – произнёс тот же голос слева, – Возвращение функций в пределах нормы, – сказал он кому-то в сторону.
Когда с руками установилось полноценное взаимодействие, первым делам осторожно ощупал себя в паховой области. Слава яйцам, никаких трубок там уже не было. Молодцы, что убрали заранее. Так и до психологической травмы недалеко.
Выраженной слабости в мышцах не ощутил, они скорее были затёкшими, но отнюдь не вялыми. Внезапно вспомнился эпизод из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» – Я тут, а там у меня шведы Кемь взяли!
И без того не шибко приподнятое настроение моментально ухудшилось. Ну и сука же ты, боярин. Отправляй меня назад!
– Прекрасно. Сергей Сергеевич, скажете что-нибудь? Как самочувствие? Жалобы, может, какие-то есть? – говорить с кем бы то ни было, категорически не хотелось, – Сергей Сергеевич? Понимаю ваше вероятное нежелание разговаривать, но судя по тому, что вы дважды укусили нашего старшего сотрудника, с челюстными мышцами никаких проблем у вас нет. Просто мне необходимо понять, всё ли нормально с речевой функцией. Так скажете что-нибудь?
– Что-нибудь, – буркнул в ответ, не желая даже смотреть в сторону этой заботливой сволочи, посмевшей снять Морра с дистанции буквально на финишной прямой.
– О, просто замечательно! Значит, предварительно, все функции в норме. В таком случае предлагаю выбираться из столь комфортабельных условий. Поверьте, как только вы начнёте полноценно двигаться, вам сразу станет легче.
Поверить? Кому? Ты себя видел вообще? Я вот, например, не хочу тебя видеть. Легче станет. Да чтоб ты понимал ещё в этом, лаборант хренов!
Понимаю, что в произошедшем, возможно, его вины могло и не быть, но козёл отпущения всё же требовался. Однако доля истины в его утверждении присутствовала – валяться здесь ещё хуже.
Истина – это слово для меня больше никогда не станет прежним. Оно навсегда останется ассоциацией с Тьмой. Истинной Тьмой…
* * *
Молча отказавшись от помощи, выбрался из «блока» и только тогда ощутил просто дикий холод. Словно окатили водой и на мороз за дверь выгнали. Сейчас бы бокал вина графа, да к камину. Эх.
В сопровождении двух лаборантов, готовых подхватить меня в любой момент, чуть пошатываясь, дошлёпал до комнаты, где когда-то переодевался. По дороге со мной провели краткий инструктаж о дальнейших действиях.
Начали с того, что самым быстрым способом реабилитации являлась правильная окружающая обстановка. Она должна внушать спокойствие
