Richard Laymon. "The Bleeder", 1989
В ртутном свете уличных фонарей пятно рядом с ногой Байрона казалось пурпурным. Как капля крови.
Байрон присел на корточки и уставился на него. Затем вытащил из бокового кармана своей спортивной куртки фонарик и нажал на выключатель. В ярком, слегка желтоватом сиянии его луча пятно оказалось багровым.
Может быть, краска, — подумал он.
Но кто бы стал бродить в ночи, разбрызгивая красную краску?
Он протянул руку и дотронулся до пятна. Поднеся кончик пальца ближе к стеклу фонарика, принялся изучать красный мазок. Потёр его большим пальцем. Вещество оказалось водянистым. Недостаточно вязким для краски. Гораздо больше похоже на недавно пролитую кровь…
Понюхал.
Единственное, что он смог различить — запах горчицы из хот-дога, съеденного во время последнего сеанса, запах достаточно сильный, чтобы перебить неуловимый запах крови. Но острый запах краски он бы не перебил.
Байрон вытер пальцы о носок. Не вставая, посветил фонариком дальше по асфальту. Увидел грязно-розовый диск растоптанной жвачки, плевок, раздавленный окурок и вторую каплю крови.
Вторая капля находилась на расстоянии трёх шагов. Он остановился над ней. Как и первая, она была размером с пятицентовик. Поведя лучом вперёд, увидел и третью.
Может, у кого-то носом кровь пошла, — подумал он.
Или получил в живот выкидушкой.
Нет, будь это настоящая рана, кровь была бы повсюду. Байрон вспомнил беспорядок в уборной "Эльсинора" в прошлом месяце. Во время антракта несколько подростков пошли друг на друга с ножами. Они с Дигби, одним из швейцаров, разняли их. Хотя юнцы отделались незначительными порезами, сортир с виду ничем не отличался от бойни.
В сравнении с этим, тут была мелочь. Всего-то несколько капель. Даже кровь из носа оставила бы больше следов.
С другой стороны, одежда этого человека (или платок) могла впитать большую часть крови — так что на тротуар пролилась только часть.
Только маленькие капли, тут и там.
Вполне достаточно, чтобы возбудить у Байрона любопытство.
В любом случае, следы крови шли в нужном ему направлении, так что он направил фонарик туда и продолжил высматривать.
— Чё те, фонарей мало?
Байрон обернулся.
Дигби Хаймус, известный среди девушек из буфета как Зелёный Громила, шагал по тротуару. Тридцатилетний боксёр в отставке снял свой зелёный мундир. Рукава мундира были завязаны вокруг шеи и выглядел он так, будто несёт на спине товарища, раскатанного в пюре паровым катком. Ручищи его были до того мускулистые, что он даже не мог прижать их к бокам.
— Жаль тебе это говорить, Бай, но ты с этим фонариком как лох выглядишь.
— Внешность обманчива, — ответил Байрон. — Взгляни-ка.
Он направил фонарик на ближайшее пятно крови.
— Да? И чё?
— Кровь.
— Да? И чё?
— Не находишь это интригующим?
— Наверное, у какой-нибудь детки протекло…
— Не будь таким пошляком.
— Эй, парень, ты чего-то больно на кровяку подсел. Какие-то у тебя, знаешь ли, вурдалачьи замашки.
— Если не можешь сказать что-нибудь дельное, лучше помолчи.
— Да ебись ты конём, — ответил Хаймус и направился через дорогу к своей припаркованной машине.
Байрон подождал, пока машина наберёт скорость, а затем продолжил идти по кровавому следу. Остановился только на углу Одиннадцатой улицы. До его квартиры оставалось пять кварталов прямо вперёд. Но капли крови сворачивали вправо.
Он замешкался на минуту, раздумывая, что делать. Следовало идти домой. Но, поступив так, он вечно будет терзаться догадками.
Не исключено, что истекающему кровью необходима помощь, — сказал себе Байрон. — Даже медленное кровотечение может привести к смерти, если продлится достаточно долго. Может быть, я — его единственный шанс.
Может, я стану героем и моя история появится в новостях.
Тогда парни вроде Дигби — и девушки вроде Мэри и Агнес из буфета — не будут так легко над ним подшучивать.
Воображение разыгралось, он завернул за угол и пошёл по кровавым следам на Одиннадцатой улице.
Телевидение. Он прямо-таки видит это. Карен Линг в пятичасовых новостях.
— Байрон Льюис, двадцативосьмилетний поэт и работающий на полставки швейцар в театре "Эльсинор", прошлой ночью пришёл на помощь жертве разбойного нападения на аллее у Одиннадцатой улицы. На жертву, двадцатидвухлетнюю модель Джессику Коннорс, было совершено нападение этим вечером перед театром, где работает Байрон. Истекая кровью и потеряв ориентацию, она прошла несколько кварталов прежде, чем упала без сознания, где и была позже обнаружена молодым поэтом. Байрон сделал эту ужасающую находку, проследовав по следам крови. По словам медиков, Джессика была в нескольких шагах от смерти к тому моменту, как была найдена. Своей жизнью она обязана быстрым действиям Байрона, оказавшего первую помощь и вызвавшего медиков. В настоящее время она поправляется в Лос-Анджелесском Королевском Госпитале и чрезвычайно признательна своему спасителю.
Байрон улыбнулся.
Мечты-мечты, — сказал он себе. — Ну и что в них плохого?
Истекающий кровью может оказаться старым бомжем, порезавшим губу бутылкой вонючего бухла.
Или того хуже.
И ты, возможно, пожалеешь, что не пошёл сразу домой.
Но, по крайней мере, ты узнаешь.
Остановившись на Харкер Авеню, он увидел пятно крови на бордюре. Поблизости не было ни одной машины. Но Байрон считал, что играть надо по правилам. Он нажал на кнопку, чтобы вызвать надпись "Идите", подождал, пока сигнал изменится и стал пересекать улицу.
Если истекающий кровью и оставил на дороге капли, проезжавшие машины, должно быть, стёрли их.
Байрон снова обнаружил кровь, достигнув противоположной стороны.
Истекающий кровью по-прежнему держал путь на север.
И Байрон обнаружил (это его немного обеспокоило), что пересёк невидимую границу Скид Роу[24].
На территории, простирающейся впереди, большинство огней не горело. Обширные пятна темноты лежали на тротуаре и дороге. Все магазины в поле зрения Байрона были закрыты на ночь. Металлические решётки защищали их витрины и двери. Он взглянул сквозь решётку на фасаде магазина одежды, увидел в окне лицо и с трудом смог подавить испуганный вздох.
Всего лишь манекен, — сказал он себе, спеша прочь.
Он велел себе избегать взглядов в какие-либо окна.
Лучше смотри на дорогу, — подумал он. — Следи за следами крови.
В следующий раз, подняв глаза, он увидел пару ног, торчащих из дверной арки многоквартирного дома.
Истекающий кровью!
Я сделал это!
Байрон поспешил к упавшему человеку. Это, как назло, был мужчина. Мужчина с дырками вместо подмёток, с лодыжками чумазыми и усеянными струпьями, одетый в усеянные пятнами заскорузлые штаны и изодранную рубашку, один пустой рукав которой был закатан и пришпилен.
Левая рука отсутствовала.
Правая была подложена под голову вместо подушки.
— Простите, — сказал Байрон.
Мужчина продолжал храпеть.
Байрон легонько поддел его ногой. Тело согнулось. Храпение оборвалось испуганным вздохом.
— А? Чё?
— Вы в порядке? У вас кровь
