— Ребенка зовут Бриннли, и адвокаты уже сказали Уильяму и Хелен, что она останется со мной. Она — моя дочь. То, что течет в ее венах, не имеет значения, и если Ларки попытаются подать на меня в суд, то просто потратят свое время и деньги, потому что не выиграют.
Я смотрю на часы. Шэрон должна с минуты на минуту заехать за Бринн. Она берет ее за покупками одежды к школе. В этом году Бринн решила, что я недостаточно крут, чтобы возить ее за покупками. Как, черт возьми, лето почти закончилось?
— Поверь мне, Леви, тебе будет лучше, если ты просто подпишешь отка…
— Мама. Прекрати. Этот разговор закончен.
На другом конце линии раздается фырканье, затем долгий медленный вдох, за которым следует долгий медленный выдох, прежде чем она снова говорит:
— Все, что я делала в этой жизни, было для тебя.
Я усмехаюсь. Меня всегда поражало, насколько сильно мама верит в собственные заблуждения. Будто манипулирование стихами из Библии ради контроля надо мной всегда делалось мне во благо. Она использует религию как оружие. Чтобы чувствовать свое превосходство, чтобы оправдать свою ненависть, и действительно верит в то дерьмо, которое несет. В своем уме она на самом деле видит себя самоотверженной, святой матерью.
— Хорошо, — говорю я спокойно.
— Помни, что я пыталась. — И вешает трубку.
Я зажимаю переносицу большим и указательным пальцами. Все это вызывает у меня мигрень. Я скорее предпочту еще один сплав по чертовым порогам, чем еще один телефонный разговор с Джудит Купер.
Входная дверь открывается, затем закрывается, и на кухню входит Шэрон.
— Господи, эти люди когда-нибудь уходили?
Она хмуро оглядывается через плечо, будто ее взгляд проникнет через стены и достигнет кретинов-папарацци. Я качаю головой.
— Пока нет.
Я продолжаю надеяться, что им надоест и они свалят отсюда, как только вся эта неразбериха уляжется, но на данный момент СМИ считают Сав Лавлесс все еще помолвленной с Торреном Кингом и видят во мне потенциального разлучника.
— Ты сказал Саванне?
— Нет.
— Разве тебе не стоит ей рассказать?
— Нет.
Я не собираюсь беспокоить ее этой ерундой. Съемки еще не закончены. Она обеспокоена переговорами по контракту с лейблом. Чувствует себя ужасно из-за того, что новости об удочерении Бринн приобрели глобальный масштаб. Я не собираюсь наваливать еще больше дерьма сверху. Кроме того, Сав и СМИ идут рука об руку, верно? Если она мне нужна, я должен решить, смогу ли с этим справиться.
Шэрон вздыхает и ставит сумочку на прилавок, поэтому я зову Бринн сверху.
— Босс, мисс Шэрон здесь!
Через несколько секунд Бринн сбегает по лестнице на кухню. На ней джинсовые шорты и футболка с эмблемой «Бессердечного города», она плюхается на пол и начинает натягивать обувь.
— Я знаю, что хочу на день рождения.
Я поднимаю бровь.
— Думал, ты хочешь членство в цифровой энциклопедии.
— Уже нет. — Бринн снова встает и улыбается мне. — Я хочу электрогитару, как у Сав.
— Что не так с акустикой, которую она тебе отдала?
— Это другое, папа. — Моя дочь закатывает глаза и вздыхает. — Теперь она твоя девушка, так что поможет тебе выбрать хороший инструмент.
Конечно. Я перевожу взгляд на Шэрон и вижу, как она ухмыляется мне. Со всем вниманием средств массовой информации единственное, на чем сосредоточилась Бринн, — это отношения между мной и Саванной. Бринн уже знала, что ее удочерили, так что это ее не беспокоило. Но после того, как я объяснил, что Сав на самом деле не помолвлена с Торреном Кингом, Бринн зацепилась за то, что мы с Сав встречаемся.
В такие времена я бы хотел, чтобы она не была таким продвинутым читателем. Я могу поставить режим родительского контроля на ее планшет, но не могу запретить ей смотреть на печатные журналы в очереди к кассе в магазине.
Честно говоря, она справляется со всем этим лучше, чем я ожидал, но мне постоянно приходится напоминать ей, что у Сав в Лос-Анджелесе своя жизнь. Что у меня с ней отношения, но мы не совсем встречаемся, и я не знаю, что это значит для нашего будущего. Я пытаюсь подготовить свою дочь к тому, к чему еще даже сам не готов.
Я пытаюсь бороться с мучительным чувством, что обрек дочь на очередную потерю. Я делаю все, что могу, но, черт возьми, этого никогда не бывает достаточно.
Я снова смотрю на Бринн.
— Посмотрим, что я смогу сделать.
Мне никак не заполучить точно такую же гитару, как у Саванны. Она изготовлена на заказ и, вероятно, стоит небольшое состояние. Но я мог бы достать что-то подобное к вечеринке по случаю ее дня рождения.
Я вручаю Шэрон свою кредитку и смотрю ей в глаза.
— Используй ее для одежды, — настаиваю я.
Она берет ее со смиренной улыбкой, но я знаю, что она ей не воспользуется. Мне просто нужно придумать, как доплатить ей в следующем месяце, когда появится платежная ведомость.
— Готова, босс?
Бринн улыбается Шэрон и показывает ей два больших пальца.
— Готова, мисс Шарон!
Я провожаю их до двери, затем наблюдаю с крыльца, как они забираются в машину Шэрон. Придурки с камерами снуют вокруг и фотографируют, и я бросаю на них сердитые взгляды. В пятницу я обратился к шерифу округа, и с тех папарацци разбили лагерь через улицу. Не знаю, как долго это продлится, но на данный момент патрульная машина объезжает квартал раз в час. Когда Сав вернется, нам придется придумать что-нибудь еще.
Если она вернется.
Я поворачиваюсь и иду обратно в дом.
Еще одна неделя в Портофино. Потом Нью-Йорк. Затем…
Она не упоминала, что останется в Северной Каролине, и я бы никогда не попросил ее об этом. В этом маленьком городке ей будет слишком тесно. Я это знаю. Но Сав также не просила меня поехать с ней в Калифорнию. И даже если бы она это сделала, уехал бы я?
Я выхожу на террасу и смотрю на прибой. Сегодня на пляже многолюдно. Это началось со дня отъезда съемочной группы и снятия ограждений. Я опираюсь руками на перила террасы, отмечая, насколько по-другому себя чувствую без кольца. Я снял его в день отъезда Сав.
Этот дом я строил не для Саванны. Не совсем. Это означало бы, что я ожидал ее возвращения ко мне, но я не ждал.
Я надеялся.
Мечтал.
Но никогда не ожидал.
Я не строил его для нее. Я строил его в память о ней. Каждая линия на чертежах была проведена с определенной целью. У каждой комнаты имелось предназначение, связанное с Саванной. Даже цвета выбирались с учетом ее образа. Ее настроения. Ее мечтаний.
Я не мог быть с ней, но не мог быть и без нее, поэтому встроил ее в стены. Погрузился в Саванну единственным известным мне способом.
Было ли это справедливо по отношению к моей жене? Возможно, нет. Но мы с Джулианной никогда не пытались сделать наш брак настоящим. У нее были свои способы справляться с этим, а у меня — свои.
Если я закрою глаза, могу представить Саванну здесь. Как она репетирует свои песни в музыкальной комнате. Ставит свои скейтборды на стойку на стене прихожей. Печет оладьи на оборудованной кухне. Проводит долгие, ленивые утра со мной вот здесь, на этой террасе.
Но кто эта Саванна из моих фантазий? И когда зайдет солнце, где мы закончим день? В моей спальне, переделанной из гостевой, или в спальне моей покойной жены?
Я крепче сжимаю перила руками, до боли надавливая на основание безымянного пальца. Никакого силиконового барьера. Никакого кольца.
Если бы Саванна попросила меня переехать с ней в Калифорнию, я бы согласился?
Громкий стук в дверь вырывает меня из раздумий. Я смотрю на часы и возвращаюсь в дом. Это могут быть Бринн и Шэрон с покупками. Возможно, Бринн забыла свой ключ.
Я настораживаюсь, когда в дверь снова громко стучат, и ускоряю шаг.
Если это очередная гиена с фотокамерой, или какой-нибудь репортер из желтой газетенки, я могу выйти из себя. Распахиваю дверь как раз в тот момент, когда человек по ту сторону поднимает кулак для нового стука.
