Читаем без скачивания Эпидемия. Начало конца - Стив Альтен

Стивен остался один на один с кошмаром…

Вероника лежала на кожаном диване. Лицо медсестры госпиталя для ветеранов стало белым как мел. Голубые глаза остекленели. Окровавленный рот застыл в немом крике. Стивен смыл кровь с губ жены и прикрыл шерстяным одеялом ужасную черную опухоль размером с теннисный мяч, что выскочила сбоку на ее длинной шее.

Нагнувшись, он поцеловал Веронику в холодные губы.

— Я оставил детям письмо… Все, как мы договаривались. Подожди меня, дорогая. Я скоро… через минуточку…

Стивен Меннелла задул свечи. Откашлявшись, он поплелся к открытой застекленной двери, ведущей на балкон. Полная луна спустилась низко к горизонту, осветив ползущие внизу грязновато-коричневые облака. Холодный ветер поприветствовал человека, когда он грациозно вскочил на свою любимую кушетку. Не утратив равновесия, Стивен ступил на алюминиевые перила и спрыгнул с балкона…

Ветер засвистел в ушах. Крошечные льдинки покрыли кожу на его руках и лице, пока мужчина пролетал через искусственное облако…

Все произошло неожиданно. Паоло как раз объезжал почтовый ящик, когда человеческий метеор упал с неба…

Капот смягчил силу удара, но блок цилиндров все равно разлетелся на куски, а две передние шины лопнули. Антифриз зафонтанировал на покрывшееся паутиной трещин лобовое стекло, словно разбился гигантский арбуз и забрызгал все вокруг своим соком.

Сирена взвыла и тотчас смолкла. Послышалось учащенное человеческое дыхание. Франческа ощупала свой объемистый живот.

— Что, черт побери, это было?

— Все из машины, — распорядился Шеперд.

Резким движением он открыл дверь, впуская в салон свежий, не отравленный парами антифриза воздух. Пару секунд он смотрел на лежащего на капоте лицом вверх сержанта Стивена Меннеллу, а затем отвернулся.

— Нам надо найти машину на ходу.

Не ожидая, пока из автофургона выйдут остальные, Патрик поплелся по 68-й Восточной улице. Когда он добрался до перекрестка с Парк-авеню, его ноги по икры погрузились в холодный, несущийся куда-то поток.

«Должно быть, где-то прорвало пожарный гидрант».

Вдруг ужасная картина предстала его взору, и Патрик взмолился, чтобы это была галлюцинация под действием вакцины.

Шесть полос движения Парк-авеню напоминали картину, словно сошедшую с гравюр, изображающих ад. Небоскребы офисов и кондоминиумов образовывали зловещий коридор, над которым нависал потолок темных, медленно ползущих по небу туч. На этом зловещем фоне горели десятки автомобилей. Выделяемый при этом жар, сдерживаемый рукотворным «потолком» коричневых туч, растапливал снежные сугробы у бордюров. Они таяли, превращая одну из главных транспортных артерий Манхэттена в подобие реки. Талые воды подхватывали горящий бензин и несли его дальше, к нетронутым огнем машинам. Пожар вызывал ужас.

Бум!..

От далекого звука падения волосы зашевелились на голове Шепа.

Бум!.. Бум!..

Глаза мужчины выхватили из полутьмы тело, которое, вылетев из облака дыма, понеслось вниз. Патрик не видел, как тело коснулось земли, но услышал скрежет металла, звон битого стекла и истошный вой автомобильной сирены.

Еще один человек удал сверху… Дотом еще двое…

Только сейчас Шеперд понял, что происходит, и остолбенел.

На Манхэттене шел град из покойников.

Впрочем, не все падающие вниз были мертвы. Умирающие от чумы люди выпрыгивали из освещенных свечами окон своих квартир, неслись в свободном падении к тротуарам и разбивались о крыши, капоты, багажники неисчислимого количества оставленных на Парк-авеню машин. От удара автомобили сплющивались.

К ветерану подошел Паоло. Мужчины застыли в немом изумлении.

— Это галлюцинация? — спросил Патрик.

— Нет.

Течение стало быстрее. Паоло и Патрик увидели, как какой-то предмет плыл по Парк-авеню, а затем его понесло по 68-й улице. В свете горящего автомобиля они рассмотрели, что это тельце мертвого ребенка.

Шеп пошатнулся при виде малыша. Лавина образов из прошлого обрушилась на него. Сердце забилось часто-часто. Мир закружился перед его глазами и пропал…

Манхэттен исчез, а он снова был в Ираке.

Патрик Шеперд стоял на берегу реки Шатт-эль-Араб. Смеркалось. Небо на западе окрасилось в оранжевый цвет. Дневной зной спал, и теперь его тело обвевала приятная прохлада. Рядом с ним стоял Дэвид Кантор, военврач, помогающий иракским медикам. Доктор Фарид Хасан вытащил обезглавленное тело из прибрежных камышей.

Дэвид осматривал труп.

— Похоже по почерку на аз-Заркауи.[59] Доктор Хасан! А вы как считаете?

— Да. Согласен.

Патрик Шеперд, который второй месяц пребывал в Ираке, желчно заявил:

— Что бы я только не отдал, чтобы поставить всех этих ублюдков к стенке.

Иракский врач обменялся многозначительным взглядом со своим американским коллегой.

— Доктор Кантор сказал мне, что вы впервые в Ираке?

— Да.

Шеп осматривая камыши в поисках новых тел.

— Он говорил, что вы были профессиональным бейсболистом, — продолжал доктор Хасан. — Мой сын Али тоже любил спорт… Настоящий атлет…

— Лады. Я научу его бросать скользящий мяч.

— Али умер четыре года назад. Ему было только восемнадцать лет.

— Мне жаль, — сказал Патрик.

— Это всего лишь вежливые слова. Не думаю, что вы по-настоящему сожалеете. Как вы можете почувствовать горечь в моем сердце?

Внезапная боль пронзила грудь Патрика. Он скривился, но врачи, кажется, не заметили этого.

Вдалеке показалась небольшая лодка. На носу стояла одинокая фигура, завернутая в плащ. Силуэт человека был ясно виден на фоне заходящего солнца.

— Если бы вы на самом деле жалели моего сына, то вы бы остались дома, играли себе в бейсбол и говорили своим американским поклонникам, что война — это зло. Вместо этого вы с автоматом наперевес вторглись в Ирак и строите из себя Рэмбо. Зачем вы в Ираке? Зачем у вас автомат, сержант Шеперд?

Внутренний переключатель встал в исходную позицию. Шеп успокоился.

— Если вы позабыли, то на нас напали первыми, — сказал он.

— И кто напал на вас? Воздушные пираты, угнавшие самолеты одиннадцатого сентября, были из Саудовской Аравии. Почему вы сейчас не там? Почему вы не убиваете их детей?

— Американские солдаты не убивают детей. Я хочу сказать, что ни один американский солдат не хотел преднамеренно причинить вред ребенку. Помогите мне объяснить ему, доктор Кантор.

— Извини, парень, но настало время посмотреть правде в глаза. На свете нет Санта-Клауса, а пасхальный кролик давно сдох. Все, что ты знаешь о войне из голливудских фильмов и от Дядюшки Сэма — чушь собачья. Ты думаешь, что Чейни и Рамсфелд беспокоятся из-за оружия массового поражения и болеют душой за иракскую демократию? Последнее известие, Шеп: эта война ведется ради денег и власти. Наша задача состоит в контроле над населением страны, чтобы Вашингтон смог распоряжаться нефтью и делать богатых людей еще богаче. А что происходит с деньгами, которые выделяются на реконструкцию? Их тратят на возведение военных баз, набивая карманы частных подрядчиков вроде Халибертона, Брауна и Рута: Корпорация «Бектэл» получила контракт на распределение запасов воды рек Тигр и Евфрат. В результате она заработала состояние, а местные жители остались без питьевой воды. Деньги и власть, сынок… Настоящими жертвами войны являются дети… Не думаю, что мои слова когда-нибудь передадут в телевизионных новостях.

— Вернемся к детям. Сэр, со всем уважением… О чем вы говорите?

— О пятистах тысяч мертвых детей, если уж быть точным, — в темных глазах иракского врача вспыхнула ярость. — Когда вы начали вторжение в нашу страну в тысяча девятьсот девяносто первом году, ваши военные преднамеренно уничтожили объекты социальной инфраструктуры. Это была очень умная, но глубоко аморальная стратегия, противоречащая Женевской конвенции. Вы уничтожили плотины, которые мы использовали для ирригации. Вы разбомбили наши водонасосные станции и водоочистительные заводы. Вы уничтожили нашу канализационную систему. Мой мальчик не погиб от пули или бомбы, сержант Шеперд. Он умер от дизентерии. Лекарства, которыми я мог бы его вылечить, не ввозились в страну благодаря США и Великобритании. Они входили в список товаров, запрещенных санкциями ООН.

Плоскодонка приблизилась. Теперь Шеп четко видел фигуру в плаще с капюшоном. Человек стоял на корме и медленно греб.

— Мы — не отсталая нация, сержант Шеперд. До американского вторжения Ирак обладал одной из лучших в мире систем здравоохранения. Теперь мы страдаем от холеры, тифа, диареи, гриппа, гепатита А, кори, дифтерии, менингита и так далее. Список можно продолжать и продолжать. Начиная с тысяча девятьсот девяносто первого года, умерло пятьсот тысяч детей. Каждый день сейчас умирает несколько сотен детей, и все из-за того, что у нас нет чистой питьевой воды. Отходы человеческой жизнедеятельности множатся, а это способствует распространению инфекционных заболеваний.