Читаем без скачивания Эпидемия. Начало конца - Стив Альтен

Плоскодонка приблизилась. Теперь Шеп четко видел фигуру в плаще с капюшоном. Человек стоял на корме и медленно греб.

— Мы — не отсталая нация, сержант Шеперд. До американского вторжения Ирак обладал одной из лучших в мире систем здравоохранения. Теперь мы страдаем от холеры, тифа, диареи, гриппа, гепатита А, кори, дифтерии, менингита и так далее. Список можно продолжать и продолжать. Начиная с тысяча девятьсот девяносто первого года, умерло пятьсот тысяч детей. Каждый день сейчас умирает несколько сотен детей, и все из-за того, что у нас нет чистой питьевой воды. Отходы человеческой жизнедеятельности множатся, а это способствует распространению инфекционных заболеваний.

Шеп увидел тело в камышах.

— Один из восьми иракских детей сейчас умирает, не достигнув возраста пяти лет. Один из четырех хронически недоедает.

Сержант поднял трупик семилетней девочки. Его тело содрогнулось, когда он узнал ее.

— Так что, пожалуйста, не говорите мне, что вам жалко моего сына. Вы понятия не имеете, что значит терять детей.

Мертвой девочкой была Большие Глаза.

— Патрик! Берегись!

Разлившееся на воде пятно бензина вспыхнуло маслянистым пламенем. Шеп отшатнулся, прикрывая лицо рукой.

— Ты не пострадал?

— Нет.

Опустив руку, ветеран ободряюще кивнул Паоло головой и застыл на месте. Кровь в жилах похолодела…

По Парк-авеню медленно плыла плоскодонка из его видения. Одинокая фигура стояла на корме. Мрачный Жнец, держаком косы отталкиваясь от дна, вел свое судно по затопленной водой авеню.

Шеп посторонился, когда течение вынесло плоскодонку на 68-ю улицу. Ангел Смерти повернул к Патрику свое наводящее страх лицо и кивнул головой, словно приглашал ветерана следовать за ним. Когда лодка проплыла мимо Шепа, мужчина развернулся и пустился вслед за ней бегом, шлепая ногами по воде.

Кормчий ударами держака косы подтолкнул плоскодонку к бордюру. Перевалив через бордюрный камень, лодка причалила к тротуару. Напротив зиял чернотой вход в неоклассическое четырехэтажное здание из известняка. Дом был построен около века назад на северо-западном углу 68-й Восточной улицы. Большие арочные окна первого этажа прекрасно гармонировали с восьмиугольными окнами верхних этажей. Крышу украшали карниз и балюстрада.

На табличке перед входом было выгравировано:

СОВЕТ ПО МЕЖДУНАРОДНЫМ ОТНОШЕНИЯМ.

Воды паводка у края тротуара с шумом низвергались в сток канализации, унося с собой все, включая и останки.

Мрачный Жнец посмотрел на Шепа. В пустых глазницах его черепа теперь мелькали десятки человеческих глаз, отдаленно напоминая пчел, копошащихся на медовых сотах. Ангел Смерти взмахнул позеленевшим лезвием косы над стоком канализации. Затопленная расщелина расширилась, превратившись в огромный сточный колодец. Грязная талая вода полилась вниз по овальному расширению, словно по канализационной трубе. Расширение все увеличивалось и увеличивалось, достигнув двадцати футов в диаметре. Лужи бензина запылали, осветив черноту подземных глубин жутким оранжевым сиянием.

Жнец указал костяшкой пальца на отверстие в тротуаре, молча приказывая Шепу заглянуть в бездну.

Патрик не тронулся с места.

Ангел Смерти поднял косу и ударил концом держака по асфальту затопленного тротуара. Послышался глухой звук удара. Во все стороны вдоль 68-й улицы побежали волны высотою в один фут.

Шеп оглянулся. Паоло, Франческа, Вирджил и семейство Пателей застыли, словно статуи. Казалось, они находятся в другом измерении.

«Это вакцина. У меня опять галлюцинации».

Патрик подошел к краю провала. По колено в ледяной воде, он изо всех сил напрягал мышцы ног, борясь с сильным течением, которое тянуло его вниз.

Мужчина заглянул в бездну.

— О, Боже!.. Нет! Нет!

Патрик Шеперд смотрел прямо в зев ада.

Район Бэттери-парка

05:27

Стоун-стрит — узкий проспект в районе Бэттери-парка, вымощенный булыжниками. В первых и цокольных этажах домов располагается много популярных ресторанов и кафе.

Семнадцать часов назад местные жители и туристы заказывали обед в пиццерии «Адриано» и покупали пирожные в «Сладостях финансиста». Через пять часов они толпились в пабе «Стоунстритская таверна», в одном из многих общественных мест, в которых собрались те, кому некуда было пойти и пересидеть комендантский час.

К семи часам вечера льющийся рекой алкоголь превратил Стоун-стрит в место проведения шумной вечеринки. Музыка гремела из плееров для компакт-дисков, которые питались от батареек. Предчувствие дня Страшного суда вызвало к жизни старую максиму: «После нас — хоть потоп». Женщины уединялись с незнакомыми мужчинами на задних сиденьях припаркованных у обочин машин.

Семьи с детьми ушли со Стоун-стрит к Бродвею и церкви Троицы.

К десяти часам ночи смолкла музыка, а через полчаса пьяная толпа разгулялась в дебоше. То тут, то там вспыхивали драки. Люди разбивали вдребезги стекла витрин и громили кафе и рестораны. На женщин, которые еще недавно сами соглашались на секс, теперь нападали и насиловали. Не было полиции. Не было закона. Осталось только насилие.

К полуночи «Коса» вынесла свой приговор дебоширам.

Половина шестого утра. Двадцать первое декабря. Зимнее солнцестояние. Стоун-стрит походит на европейскую деревушку времен «черной смерти».

Свет нигде не горит. Только тлеющие в стальных мусорных баках угли отбрасывают оранжевый отсвет. Темные, грязно-коричневые облака низко нависли над домами, производя прямо-таки сюрреалистическое впечатление. Мощенные булыжником улица и переулки завалены телами мертвых и умирающих. Тающий снег заливал останки людей водой. Оттаявшая кровь вытекала из носов и ртов мертвецов, привлекая крыс.

Крысы превосходили числом мертвых и умирающих людей раз в шестьдесят. Пребывая в крайней степени возбуждения из-за укусов инфицированных «Косою» блох, грызуны не брезговали даже своими мертвыми сородичами. Их острые зубы и когти грызли и рвали на куски крысиную и человеческую плоть. Они сражались друг с другом, доходя до бешеного неистовства, но не могли насытиться.

Черный «шевроле» медленно повернул на Стоун-стрит. В течение последних пяти часов водитель Бертрана де Борна проявлял чудеса изобретательности, лавируя и протискиваясь между бесконечными рядами брошенных автомобилей, хотя скорость движения «шевроле» при этом не превышала шести миль в час. Когда очередная машина перегородила ему дорогу, Эрнест Лозано свернул на тротуар. Толстые шины «шевроле» переехали через мертвого человека, раздавив в лепешку замешкавшихся у еды крыс.

Шеридан Эрнстмайер сидела возле Лозано с оружием наизготовку. Она убивала каждого, кто приближался к «шевроле» ближе, чем на десять футов.

Бернард де Борн пошевелился на заднем сиденье. Гланды министра обороны болели. Его знобило. Температура явно повышалась. Де Борн сидел, прикрыв глаза, и его веки мелко дрожали.

— Мы приехали? — прохрипел он.

— Нет, сэр. Мы в квартале от цели.

— Какого черта…

Де Борн раскашлялся и кашлял никак не меньше полуминуты. Его тошнотворное дыхание распространилось по салону автомобиля. Оба телохранителя поправили маски своих ребризеров.

Лозано посмотрел направо. За Брод-стрит виднелась Нью-Йоркская гавань. Не только проезжую часть, но и пешеходные тротуары перегораживали автомобили.

— Сэр! Дорога перекрыта, но нужный нам дом недалеко… вон там, направо…

— Приведите ее ко мне… и дочь Шеперда тоже…

Агенты переглянулись.

— Что-то не так? — спросил де Борн.

— Нет, сэр.

Эрнест Лозано дернул рычаг переключения передач и заглушил мотор. Он вышел из машины и последовал за Шеридан Эрнстмайер по заваленному трупами тротуару, где бегали зараженные чумой крысы, к дому, в котором жила Беатриса Элоиза Шеперд.

Верхний Ист-Сайд

Для Патрика Шеперда время остановилось. Воды паводка, огонь, его товарищи по исходу — все, что имеет отношение к физическому миру, который Вирджил называл Малхутом, застыло.

Внизу, на расстоянии в несколько сотен футов под тротуарами Парк-авеню находилась другая реальность.

Все расширяющийся подземный туннель открывал взору Патрика три из семи кругов ада. Первый представлял собой реку крови, которая текла под зданием Совета по международным отношениям. Она была широка, как Миссисипи. Воды, стекающие в провал с 68-й улицы, вливались в нее водопадом.

От кровавой реки скверно пахло. Шеп ужаснулся судьбе тех, кто попал в ее бурные воды. Каким-то загадочным образом Патрик мог видеть их ауры — темные, пульсирующие сгустки энергии, вызывающие у него удушье, как от адской вони.