раннего, Александр был уверен что ему бы точно не хватило духу заняться любовью в избе когда вот-вот может прийти хозяин. Это же огромный риск! Чудо что всё обошлось! И чем он только думал, когда задирал ей юбку⁈ Хотя да, глупый вопрос… Ясно чем, членом своим думал, маленькой головкой, которая просто выключила большую и взяла управление телом на себя. Вроде не подросток чтобы гормоны так рулили вместо мозгов, но результат вышел ошеломляющий. Интересно, кто придумал поговорки: Риск — дело благородное! Кто не рискует тот не пьёт шампанское⁉ Наверное, какой-нибудь гусар типа Ржевского, когда залезал ночью к прекрасной, замужней аристократке в будуар… Как бы то ни было но совесть, к его удивлению, молчала словно он не сделал ничего плохого или стыдного. В принципе, так и есть. Все довольны, получили удовольствие. Но вот порыв когда Саша пообещал вернуться к ней в любом случае… Как это назвать? Неужели влюбился и в неё? Бред какой-то…
В этих мыслях и прошла вся дорога до села. Аристарх Афанасьевич, видя что недавний гость глубоко задумался, не отвлекал, продолжая править лошадью. Когда приехали в это село, название которого Александр даже не запомнил, то мужик оставил его сидеть на телеге возле потемневшего от времени колодца с треугольной крышей, а сам куда-то ушёл, видимо, договариваться о транспорте. От нечего делать Саша стал прохаживаться вокруг телеги, поглядывая по сторонам, но ничего интересного для себя не обнаружил. Почти всё то же самое что и в Малых прудах.
Наконец, где-то через полчаса, Аристарх Афанасьевич вернулся, уже не один. Рядом с ним шёл какой-то мужчина, по возрасту одногодка хозяина, в одной рубахе и с непокрытой головой. И если председатель Малых прудов напомнил ему актёра Гостюхина то этот друг Аристарха Афанасьевича лицом походил на Булдакова из «Особенностей национальной…» Они разговаривали по пути и замолчали только перед тем как подошли к нему.
— Вот, студент, знакомься: Юрий Васильевич Соломин, мой хороший знакомый! — представил его тот. — Я с ним договорился, он отвезёт тебя до Минского шоссе, тут езды часа два до неё. А насчёт платы… — немного замялся он.
— Не беспокойтесь, плата у меня есть… — улыбнулся Саша, вытаскивая из вещмешка предпоследнюю бутылку «универсального платёжного средства».
— О, уважаю! Точно наш человек! — густым басом ответил Соломин, тут же сграбастав её. — Правильная у нас молодёжь, точно ты сказал, Аристарх!
— Только ты смотри, Юрка, как договорились! — непонятно что уточнил тот, намекая на какой-то уговор. — А я тебя здесь подожду, заодно и моя лошадка отдохнёт после долгого пути.
— Эх, Аристарх, не веришь ты старому другу… — сокрушённо покачал головой Соломин, пряча бутылку за пазуху.
— А потому что ты повод дал! — хитро прищурился мужик.
— Это да, было дело… — снова огорчился «Булдаков». — Ладно, жди, приеду через часа четыре, поймёшь что повода такого больше не будет.
— Вот и посмотрим! — примирительно закончил Аристарх Афанасьевич и повернулся к Александру: — Давай, студент, будем прощаться! Езжай с Юркой и ничего не бойся, человек он хороший хоть и выглядит как… хм…
— Но-но! Я всё слышу! — отозвался Соломин, неодобрительно покачав головой.
Они крепко пожали друг другу руки и даже обнялись, похлопав по плечам. Саша был растроган и признателен ему за гостеприимство, хоть тот даже не подозревал до каких пределов оно проявилось, благодаря его горячей снохе. Пусть так и останется!
— Спасибо вам за всё, Аристарх Афанасьевич! Мне было очень приятно ночевать у вас! — абсолютно искренне сказал он и улыбнулся. — И передайте от меня огромную благодарность Наталье за вкусную еду и горячую заботу о бедном студенте, заброшенном судьбой в Малые пруды!
— Передам, конечно! — кивнул тот и отошёл в сторону. — Ну что, Юрка, принимай гостя на себя! А я пока схожу к другим друзьям, проведаю что и как…
Он ушёл по улице, ведя в поводу лошадь, а Соломин махнул ему рукой и направился к своему дому где уже ждала другая телега, на которой Саше снова придётся трястись ещё пару часов…
…И через два с половиной часа просёлочная дорога, по которой они ехали, вывела их как раз на широкое Минское шоссе, по которому в обоих направлениях то и дело проезжали грузовики и медленно тащились телеги. Да, как же не похоже оно на дорогу из будущего, где машин намного больше и вообще более оживлённо.
— Вот, Сергей, доставил я тебя как и договаривались, а дальше уже сам! — прогудел Соломин своим басом, от которого, честно говоря, за время дороги Александр порядком устал. Ох и говорливый оказался этот «Булдаков»…
С ним Саша тоже сердечно распрощался и, дождавшись когда тот развернётся и неспешно отправится обратно, вышел на обочину, ловить машину. Телеги ему уже порядком надоели своей неспешной скоростью и тряской из-за деревянных колёс, пусть даже и обитых металлом.
Здесь он застрял на несколько часов. Водители грузовиков упорно не хотели останавливаться чтобы подвезти «студента», а те кто всё-таки это делал, отказывали, не реагируя даже на бутылку, хоть и кидали на неё алчные взгляды. Странное поведение… Неужели все непьющие? Не может быть! Тут что-то другое… А может НКВД настоятельно «посоветовали» им не брать попутчиков? Маловероятно но возможно, эти параноики могут и до такого додуматься. Настаивать не стоит, не хотят и ладно.
Устав стоять и бродить по обочине он отошёл чуть подальше и плотно перекусил тем что положила ему в вещмешок заботливая Наташа. Заодно и доел остатки стряпни Наринэ. Да, что бы он делал без своих женщин?.. Опа! «Своих женщин»? Очень странное выражение для того кто вовсе не был поклонником всяких гаремов. Это, скорее, подошло бы Гюнтеру, уж он бы точно не возражал. Интересно, что там у него?
Покачав головой и поразившись начавшемуся изменению своих мировоззрений на женский вопрос Александр сделал своё дело в кустики и вернулся к дороге, сытый и отдохнувший. И ему повезло с первой же машиной!..
Стрельченко Валерий Андреевич, на видавшем виды «Газ-АА», как раз ехал в ту сторону и оказался рад случайному попутчику! Этому жизнерадостному плотному мужику чуть за тридцать было скучно ехать одному а поболтать он любил, в чём Саша убедился очень скоро. Через час пути Александр уже всё знал про жену водителя, его десятилетнего сынишку Вовку а также начальника автобазы, вечно брюзжащего Николая Николаевича. Хоть дорога и была относительно
