или нет, но Роман был архитектором и вместе с еще одним своим коллегой должен был подсказать нам, что можно и чего нельзя сделать за месяц и за небольшие деньги. Сделать можно было немного, и именно поэтому нам следовало решить, за что имеет смысл браться.
Мне кое-как удалось справиться со старой кофемашиной, и когда из нее наконец что-то вытекло, мы все сели за столик. Роман говорил, что самое главное у нас уже есть:
– Травертиновый пол отличный, своды тоже, а вот этой большой выносной витрине с видом на площадь вообще цены нет. Мебель – не знаю… сколько ты заплатил, скажем, вот за этот стол?
– Тысячу, да?
Яник вопросительно посмотрел на меня, как будто я была его бухгалтером.
– Если тысячу, тогда неплохо. С тех пор как хипстеры открыли для себя мебель шестидесятых, вот такой отреставрированный стол стал продаваться тысяч за шесть. То же самое и с креслами.
– Досюда хипстеры еще не добрались, так что в Высочине все это просто считается старым барахлом, – пояснил Яник.
Мы допили кофе и переоделись в рабочее. Для начала нам нужно было слегка порушить “Арт-кафе”, чтобы там разместилась наша кофейня. В общем, мы взялись за дело, хотя мало что в нем понимали: у нас даже не было нормальных инструментов, не говоря уже о чем-то, что можно было засунуть в розетку. Стеклянную витрину, мебель и пианино мы закрыли пленкой, разобрали сцену из ОСП-плит (надеюсь, это так пишется) и выяснили, что травертин под ней сохранился в целом неплохо; правда, в самой нише пол был бетонный. “Бетон – это круто”, – заявил Роман, но я как-то засомневалась, что жители Полички тоже об этом в курсе и что в нашей кофейне тот самый бетон, который можно считать крутым. Между нами говоря, на вид он был не очень. Вот что меня действительно порадовало, так это одна стена, которой занялись мы с Евой: под верхним слоем белой краски мы обнаружили винно-красный, чуть глубже – песочно-желтый, а под этими двумя слоями были еще синий и серый. Прямо то, что нужно, ведь мы хотели, чтобы одна стена осталась обшарпанной.
Мы так заработались, что чуть не забыли про обед. Было уже часа два, когда я пошла домой варить большую кастрюлю спагетти с соусом. Я принесла ее в кофейню, мы вытащили столики на улицу, открыли бутылку вина и примерно с час вполне успешно делали вид, что сидим не в Поличке, а где-нибудь в Тоскане. Местные смотрели на нас так, будто мы вытворяем что-то жутко неприличное, – уже тогда я могла бы догадаться, что вместо нашего офигенного кофе они то и дело будут требовать самый обычный, заваренный в чашке.
После этого Яник позвонил Ивану, какому-то знакомому чуваку из соседнего поселка, работавшему столяром. Чуть позже мы припарковались у сарая, нашли в заборе калитку и зашли во двор. Там стояли какие-то люди, и никого из них особо не удивило, что заявился кто-то еще.
– Привет! Мы к Ивану, – сказал Яник.
– Он, наверное, опять спит, мы тут вчера неплохо погуляли, – ответила женщина, представившаяся Вероникой.
Она жила там с Иваном и двумя приемными детьми, а на втором этаже они даже держали сельскую галерею – сельскую, потому что находилась она в поселке, но вообще-то там выставлялось только современное искусство, так что они были своего рода миссионерами.
Минут через пять показался Иван. Он непонимающе уставился на Яника, а потом наконец промямлил: “А, это ты? Блин, давно я тебя не видел. А я тут спросонья все понять не мог, кто мне звонит…”
Пока Иван приходил в себя, Вероника показала нам их галерею. Там у них как раз была выставка фотографий: одна и та же местность, но снятая с разных ракурсов, из разных телесных отверстий. Как будто бы ты сначала смотришь ушами, потом задницей, вагиной, ноздрями и тому подобное.
– Я сегодня немного не в форме, – сказал Иван, вернувшись. – Я правильно понял – вы хотите открыть в Поличке кофейню?
– Да, и Яник говорил, что вы могли бы сделать для нас столы, – объяснила я.
– Ёлки-палки, ну тогда давай, наверное, на “ты”? – предложил он и протянул мне руку. – А какие у вас идеи?
Роман рассказал ему, что нужны простые квадратные столешницы из состаренного дуба. У Ивана на лице было написано, что такой заказ ниже его уровня, но Вероника напомнила, что лишние деньги им сейчас не помешают, да и времени это займет немного. Иван что-то проворчал, уточнил пару деталей – и они с Яником ударили по рукам. В общем, со столами вопрос решился.
Мы развили бурную деятельность сразу на нескольких фронтах. Роман пообещал сделать какую-то 3D-модель, а мы с Яником залезли в интернет, чтобы выбрать цветные пластиковые стулья, дешевые копии дизайнерских моделей “Витры” и “Картелла”; одновременно мы искали мастеров по ремонту, с которым нам одним справиться было не под силу. Те смотрели на нас с усмешкой, как на городскую молодежь, но в итоге делали все, что требовалось. Только вот без шуточек не обошлось. Один из рабочих спросил, например, как будет называться наше заведение, и тут же поспешил предложить свое название – “У блондиночки”.
И вот в этом мне приходилось жить. Знаю, вас уже достало, что все обращают столько внимания на мою внешность, но иначе вы вряд ли поймете, как меня это бесит.
Вообще-то, как именно будет называться наша кофейня, мы с Яником решали довольно долго и все не могли договориться. Мы тогда как раз ехали куда-то на край света, а точнее в поселок Кветна на границе Моравии и Словакии, где на местном стекольном заводе проходил день открытых дверей. Кто-то нам подсказал, что там можно за гроши купить всякие стаканы, бокалы, кувшины и вазы, причем вполне приличные.
– Ты как хочешь, а мне нравится “Богуслав”, – сказал Яник уже в десятый раз.
Видимо, он решил, что раз он писатель, то название кофейни – его компетенция.
– “Богуслав” – это полный отстой, – заверила я его.
– Подумай о туристах, – стоял он на своем. – Если Поличка у них с кем-то и ассоциируется, то именно с Богуславом Мартину[94].
– Это слишком банально и к тому же звучит ужасно, – объясняла я ему, удивляясь, как можно этого не понимать. – Ну вот представь, что меня спросят, где я работаю, а я что отвечу – в “Славике”?
– В кафе “Богуслав”, – поправил меня Яник и продолжил по обыкновению гнуть свою линию. – Мне кажется, это звучит красиво, по-довоенному. Знаешь, какие имена сейчас принято давать детям?
– Ты что, знаком с кем-то, кто назвал своего сына Богуславом?
– Ты просто не видела “Греческие пассионы”, – попробовал он подступиться с другого конца. – Они шли в
