– Хорошо, – сказал капитан. – Пропустите. Пусть идут. Приказываю зайти им в тыл.
Отдав приказ разведчикам, я начал преследовать немцев. Мы шли цепочкой. Связист Титов смотал линию, подошел ко мне:
– Разрешите мне и Матвееву действовать в боевом порядке.
Я знал обоих. Рядовой Степан Титов, награжденный двумя медалями «За отвагу», участвовал с нами в последнем поиске. Матвеев тоже был в прошлой разведке и за умелые действия награжден орденом Красной Звезды. Им и молодым разведчикам Зянкину, Панкратову и Ямбикову, видимо, не терпелось начинать. Они все вскидывали и «примеряли» автоматы.
Не доходя высотки, где было наше боевое охранение и наш командир капитан Сергеев, немцы стали принимать боевой порядок. Немецкие батареи дали заградительный огонь по ту сторону высотки, чтобы помешать подброске нашего подкрепления. Я дал две белые ракеты, осветив немцев. «Вперед!»
В спину немцам ударили 24 автомата. Сержант Пискулин повел разведчиков с правого фланга.
– Батальон! Окружай гадов! – кричал он. – Ур-р-ра!
Гитлеровцы заметались по болоту. Одни побежали, другие залегли, открыв беспорядочный огонь из пулеметов и гранатометов. Но мои ребята бесстрашно рвались вперед. Расстреляв все патроны своего пистолета, я схватил немецкий автомат и продолжал бить врагов, а потом взял трех пленных.
Мы шли за одним «языком», а привели 12. На счету моего взвода было 14 контрольных пленных, а теперь 26.
В результате хорошо организованной разведки рота фузилерного батальона 21-й пехотной дивизии противника была разгромлена. Наши разведчики, кроме пленных, захватили трофеи: 3 рации, 1 ручной пулемет, 2 гранатомета, 15 автоматов, 10 карабинов и 10 пистолетов.
Наша разведгруппа потерь убитыми не имела, ранено было несколько человек. Эта удачная разведка дала нам много ценных данных о противнике».
Вскоре доблестный командир разведчиков Сергей Владимирович Озерецковский был принят в партию и удостоен офицерского звания, чего этот двадцатидвухлетний комсомолец вполне заслуживал.
Мы продолжали объезд войск и направились в 3-ю ударную армию (командующий генерал-лейтенант В.А. Юшкевич). Армия в своем составе имела семь дивизий, которые объединялись в два стрелковых корпуса. Участок фронта 3-й ударной армии простирался от оз. Хвойно до с. Плешково, что 5 км северо-восточнее оз. Свибло.
Генерал-лейтенант Василий Александрович Юшкевич был опытным военачальником, хорошо разбирался в тактической и оперативной обстановке. Решения, принимаемые им, отличались трезвостью и обоснованностью. Он внимательно, по-отечески относился к подчиненным. Умел повиноваться, но никогда не заискивал ни перед начальниками, ни перед подчиненными. Я навсегда сохранил о нем впечатление как об исключительно правдивом и честном человеке. Хотелось бы подчеркнуть, что генерал Юшкевич не представлял исключения среди военачальников, с которыми мне довелось работать. Партия сумела вырастить и воспитать десятки и сотни крупных, талантливых военачальников.
С генералом Юшкевичем мы побывали в 46-й гвардейской стрелковой дивизии (командир дивизии Герой Советского Союза генерал-майор Иван Михайлович Некрасов). Дивизия находилась во втором эшелоне и занималась боевой учебой. Части и подразделения дивизии расположились в сосновом бору на сухом месте. Каждое подразделение построило для себя шалаши из хвои. На нарах лежали свежие еловые лапы. Приятный смолистый запах разносился по этим скромным, добросовестно убранным солдатским жилищам. По бодрым лицам солдат было видно, что они крепки морально и физически. Питание в дивизии было организовано хорошо. Горячая пища выдавалась три раза в день и вкусно приготавливалась. Люди напряженно готовились к боям, чувствуя, что командиры делают все возможное во фронтовой обстановке, чтобы обеспечить им нормальную жизнь.
Заехали мы в 150-ю стрелковую дивизию (командир дивизии полковник Леонид Васильевич Яковлев). Воины этого соединения, правда, под командованием другого командира, В.М. Шатилова, впоследствии водрузили знамя победы над рейхстагом в Берлине. Дивизия находилась на правом фланге армии. 674-й полк, в частности, двумя батальонами занимал оборону на широком фронте от оз. Хвойно до с. Каменка, что южнее оз. Белое. Общая протяженность обороны этого полка достигала 7 км. За счет этого 469-й стрелковый полк полностью и 3-й батальон 647-го стрелкового полка были выведены во второй эшелон.
Проверяя состояние боевой подготовки частей, мы выяснили в беседе с офицерами и солдатами, что гитлеровцы часто обстреливают их позиции. Противостоящий противник, занимая господствующие над этой местностью высоты, непрерывно наблюдал за тем, что делалось в расположении наших войск. Особенно высоким здесь был холм с отметкой 228,4, расположенный за межозерным дефиле озер Хвойно и Ученое. Я не был сторонником мнения, что любую высоту независимо от обстановки нужно обязательно отбить у противника. Однако противник, владея высотами, наносил потери дивизии, и я предложил полковнику Яковлеву, хорошо подготовившись, захватить высоту 228,4 и удержать ее в своих руках.
Овладение этой высотой, как я убедился, изучая местность, давало нам не только тактические преимущества, но могло сыграть и определенную роль в решении оперативной задачи, которую предстояло выполнить 3-й ударной армии в ходе планировавшегося наступления.
Мы дали необходимые указания и советы командиру дивизии относительно необходимости справедливого награждения солдат и офицеров, особенно раненных в боях; об организации питания, в частности о том, чтобы горячая пища доставлялась на передовую не реже двух раз в день; о приведении обороны в соответствие с современными требованиями (имелась в виду подготовка траншей полного профиля, оборудование на каждый взвод блиндажей, площадок для пулеметов и хорошая организация системы огня). Была поставлена задача перед командирами-артиллеристами о пристрелке угрожаемых направлений и умении быстро сосредотачивать и переносить огонь нескольких батарей с одного участка на другой.
Простившись с полковником Яковлевым и офицерским составом штаба 150-й стрелковой дивизии, мы с генералом Юшкевичем вернулись на командный пункт 3-й ударной армии. Ехать пришлось долго. Дороги были разбиты. Посоветовавшись с командармом, мы решили немедленно начать строительство и ремонт дорог, а по приезде на КП вечером составили план, какие участки дорог должны ремонтироваться силами армии и какие дороги строиться строительными частями фронтового подчинения. В тот же вечер обсуждался и план боевой подготовки армии.
На следующий день – 7 мая – мы побывали в 171, 200 и 207-й стрелковых дивизиях, ознакомились с работой штабов и командного состава этих дивизий, побывали в частях и подразделениях. Общее впечатление от армии сложилось у меня хорошее, хотя и здесь, конечно, были отдельные недочеты. Дав ряд практических советов по организации обороны и боевой подготовке войск, мы отправились в 22-ю армию. С ней у меня были связаны воспоминания о первых неделях войны на Западном фронте. Этой армией командовал генерал-лейтенант Геннадий Петрович Коротков [120] . Она имела в своем составе две стрелковые бригады и пять стрелковых дивизий, в числе их 43-ю гвардейскую латышскую стрелковую дивизию. Все соединения были объединены двумя корпусными управлениями – 44 и 106-го стрелковых корпусов.
Г.П. Коротков был храбрым, энергичным, волевым и исполнительным генералом. В этой армии я впервые познакомился с генерал-майором Михаилом Никитичем Клешниным [121] , командиром 44-го стрелкового корпуса. Генерал Клешнин произвел на меня впечатление командира с достаточным оперативным кругозором, но, к сожалению, в работе штаба его корпуса имелись недостатки. Штабные работники реже, чем это было необходимо, выезжали в войска, так что начальник штаба корпуса лишь в общих чертах смог доложить мне обстановку на участке соединения.
Пришлось пожурить работников штаба и потребовать больше и конкретней заниматься боевой подготовкой подразделений и частей, изучать быстро менявшуюся обстановку. К чести генерала Клешнина и штаба 44-го стрелкового корпуса необходимо сказать, что они по-партийному реагировали на критику и быстро устранили имевшиеся пробелы в работе.
Затем мы побывали в 43-й гвардейской стрелковой латышской дивизии, где командиром был генерал-майор Детлав Карлович Бранткалн [122] . Это соединение я считал предметом особой заботы. По телефону я предупредил Д.К. Бранткална о своем намерении побывать в подчиненном ему соединении. По дороге в дивизию я невольно вспомнил о легендарных латышских стрелках и их подвигах в годы гражданской войны.
На порядочном расстоянии от расположения дивизии меня встретили Д.К. Бранткалн и начальник штаба полковник А.А. Ивановский. Вместе мы проехали на командный пункт дивизии, а оттуда направились в полки. Части дивизии готовились к боям за освобождение своей родной Латвии.
