– Значит, я ошибалась. В Англии не осталось даже такого понятия как “джентльмен”.
– Своим недоверием вы оскорбляете память сэра Чарльза. Он действительно сжег, – я сделал ударение на этом слове, – вашу записку. Но и сгоревшие письма могут иногда говорить. Так вы признаете, что отправляли ему записку подобного содержания?
– Да, я отправляла сэру Чарльзу такую записку, – воскликнула миссис Лайонз, и тут же из нее понесся целый поток слов. – Да, я просила его о встрече. Но только что из того?! Почему я должна отказываться? И чего мне стыдиться?! Я хотела попросить его о помощи, но лично. И с этой целью я послала ему письмо.
– Но почему вы просили его о встрече в такой поздний час?
– Потому что накануне я очень поздно узнала о предстоящей поездке сэра Чарльза в Лондон, где он предполагал пробыть несколько месяцев.
– А почему вы назначили ему рандеву в саду, а не в доме?
– А вы считаете, что молодая женщина может входить в такое время в дом, где живет холостяк?
– Ну, хорошо. И что же случилось, когда вы пришли туда?
– Но я туда не ходила.
– Миссис Лайонз, – нахмурился я.
– Клянусь вам всеми святыми, что я не была там.
– Но почему?
– По личным причинам, о которых я могу вам не рассказывать.
– Значит, вы признаете, что назначили сэру Чарльзу встречу в том самом месте и в то самое время, где позднее его настигла смерть, но сами на встречу не пошли.
– Именно так.
Снова и снова я задавал ей каверзные вопросы, расставлял ловушки, но миссис Лайонз упорно не говорила о причинах, заставивших её изменить свои планы.
– Миссис Лайонз, – наконец произнес я, поднимаясь, утомленный затянувшимся разговором, – хочу предупредить вас, что, не желая облегчить душу признанием, вы ставите себя в очень затруднительное положение. Стоит мне только обратиться в полицию, и вас тут же привлекут к ответственности, и ваше имя будет скомпрометировано. На вас сразу же падет подозрение. А тем, что вы не сразу признались в том, что отправляли сэру Чарльзу записки, только усиливает его. Почему вы не сказали мне об этом сразу?
– Потому что я боялась оказаться в центре скандала.
– Ну, хорошо. А зачем вы попросили сэра Чарльза сжечь записку?
– Вы же читали ее, зачем тогда спрашиваете?
– Я не говорил, что читал всю записку.
– Но вы процитировали текст.
– Не весь, а только постскриптум Записка, согласно вашей просьбе, была сожжена, и лишь маленькая часть ее случайно осталась целой. Поэтому я настаиваю на вашем ответе. Так что же такого содержалось в записке, полученной сэром Чарльзом в день гибели, что вы настоятельно просили его уничтожить ее?
– Это касается моих личных дел.
– Тогда тем более ответьте, иначе, когда все факты выяснятся в ходе полицейского расследования, вам будет гораздо более неловко.
– Ну, хорошо, я скажу вам. Если вы слышали о моей печальной судьбе, то уже, наверное, знаете, что я слишком рано и скоро вышла замуж, о чем потом неоднократно жалела.
– Да, я наслышан об этом.
– Я возненавидела мужа, развелась с ним, но не избавилась от него. Он постоянно шантажирует меня, пугает тем, что наша брачная жизнь может возобновиться. Закон на его стороне. Каждый мой день начинается со страха, что мой бывший муж законом или силой, но может заставить меня снова жить с ним. Не так давно я узнала, что существует возможность раз и навсегда избавиться от домогательств моего мужа, но на это требуются определенные средства. Вот я и обратилась к сэру Чарльзу с просьбой помочь мне обрести свободу, которая для меня все – спокойствие, отсутствие страха, обретение уважения. Мне известна благородство и щедрость сэра Чарльза, и я надеялась, что, выслушав меня, он не откажет мне в поддержке.
– Но тогда тем более странно, что вы отказались от встречи.
– Ничего странного, в тот же день я получила помощь из другого источника.
– И почему вы сразу не оповестили об этом сэра Чарльза?
– Да, мне, конечно, именно так и следовало бы поступить, ведь наутро все газеты сообщили о его смерти.
Рассказ миссис Лайонз, так хорошо вязавшийся вплоть до этого момента, здесь вдруг неожиданно завис. Она не сказала мне больше ни слова, и я не нашел ничего лучшего, как уйти. Выходя от нее, я решил проверить правдивость ее истории следующим образом: попытаться выяснить, когда она начала бракоразводный процесс против своего мужа. Если дата совпадет, то, значит, она мне не солгала.
Очень похоже, что она и в самом деле не была в тот вечер в Баскервиль-холле. В противном случае раньше следующего утра ей бы просто не на чем было возвратиться в Кумби-Трейси. И подобная поездка Лауры Лайонз не осталась бы в тайне от жителей. Кто-нибудь, да обязательно увидел бы её. Так что она, возможно, говорила правду. Или хотя бы часть правды. Возвращался я смущенный и расстроенный. Снова я уткнулся в глухую стену, опять передо мной возникло непреодолимое препятствие. Ну, никак мне не удается приблизиться к цели моей миссии. Вспоминая лицо миссис Лайонз, сравнивая его с ее манерами, я никак не мог отделаться от мысли, что она сказала мне далеко не все. Да, наверняка, существуют вещи, которые она скрывает. Но что? Ведь я же видел, как сильно она побледнела, когда я начал расспрашивать ее. Почему она заговорила со мной только после того, как я её припугнул? Почему она не пришла и не дала показания во время следствия? Здесь мне имеет смысл закончить рассказ о моей встрече с миссис Лайонз, и о списке вопросов, возникших у меня в этой связи, и вернуться ко второй загадке, той, что скрывалась на болоте, на склоне холма, в жилище доисторического человека. По крайней мере, Берримор считает, что таинственный джентльмен скрывается именно там. Однако дворецкий мог что-то и напутать, таких жилищ на болоте сотни. Но я помнил тот холм, на скалистой вершине которого я видел загадочную фигуру, и решил сразу же направиться туда, сделать его началом моих поисков. Оттуда я прочешу, если понадобится, все жилища на болоте и найду нужное. Если мне удастся увидеть и самого обитателя, то пусть он мне тогда все расскажет: кто он и зачем так долго следит за нами. Он ускользнул от нас в толчее на Риджент-стрит, посмотрим, как он справится с такой задачей здесь, на болоте. Если же я найду берлогу, а обитателя в ней не будет, то я устрою там засаду, буду сидеть сколь угодно долго, но дождусь его прихода. Холмс потерял его в Лондоне. Да, если я смогу захватить его здесь и прижать вопросами, то это будет настоящий триумф. Ведь если гончая перещеголяла своего хозяина – это здорово.
Нам с Холмсом не везло, мы никак не могли схватить этого человека. Что ж, теперь настало время мне действовать в одиночку. Посмотрим, что у меня получится. Кстати, начало погони складывалось удачно – впереди меня поджидала судьба в образе мистера Франкленда. Он стоял у самой дороги, чуть поодаль от ведущей в его дом калитки, краснолицый, с задиристо торчащими вверх седыми усами. Сегодня старик явно был в веселом настроении.
– Добрый день, доктор Уотсон, – приветливо помахал он мне. – Дайте своим лошадям отдохнуть, а сами зайдите ко мне. Выпьем по стаканчику вина в честь моей победы.
После разговора с его дочерью облик добродушного старца несколько помутнел. Как бы там ни было, а его отношение к миссис Лайонз никак нельзя было назвать отцовским. Но я воспользовался его приглашением, отослав заскучавшего Перкинса вместе с тарантасом домой. Я подумал, что глупо не воспользоваться возможностью разузнать что-нибудь интересное, тем более, если мистер Франкленд настроен дружелюбно. Поэтому, спрыгнув на землю, я направился вслед за мистером Франклендом в гостиную.
– Сегодня – великий день, доктор, – сообщил мне мистер Франкленд и торжественно прибавил: – Праздник всей моей жизни! Даже двойное радостное событие! – воскликнул он. – Я показал здешним варварам, что закон следует уважать и что есть еще в здешней местности человек, который знает законы. Я доказал этому неучу Миддлтону свое право ежедневно пользоваться тропинкой, проходящей по его парку, прямо в ста ярдах от его дома. А, каково? Мы покажем этим толстосумам, на что мы способны. Права одного собственника никогда не были выше прав жителей округи, провались она пропадом. И я выиграл дело о запрете массовых гуляний на лугу, знаете, на том самом, где деревенщина устраивает свои дикие пикники. Нет, эти жалкие людишки еще хлебнут со мной лиха, я им покажу права личности. Пусть только попробуют припереться туда со своими закусками и бутылками – я им устрою. Решение по обоим делам уже вынесено, Уотсон, и оба – в мою пользу. Нет, что ни говори, а со времен моей победы в тяжбе с сэром Джоном Морландом за право прохода по его усадьбе, такого радостного дня у меня еще не было.
– Поздравляю. И как же вам все это удалось?
– Как? Поглядите сюда. Вы видите эти книги? Здесь все документы относительно громкого дела “Франкленд против Морланда”. Один только переплет их обошелся мне в двести фунтов, но чего не отдашь за справедливость.
