Но этого было недостаточно. Глядя на ее лицо, нежное и кроткое во сне, он понимал, что хочет, чтобы она была с ним всегда. Боролась вместе с ним, спала с ним, делила с ним трудности. Она одновременно и бросала ему вызов, и вызывала в нем желание ее защитить. Никто и никогда не вызывал в нем подобных чувств. Никто и никогда так не трогал, так не волновал его.
Он вздохнул и, поморщившись, повернулся, размышляя о том, как неожиданно иногда поворачивается жизнь. Но скоро он уедет домой, в Англию. Возможно, даже в Риджли. Он мог бы попытаться выкупить Риджли.
И Лорен будет с ним. Так или иначе, но она будет с ним.
ГЛАВА 23
Густой и тяжелый туман ограничивал видимость до нескольких футов. На палубе «Салли-Энн» толпился народ, но Лорен даже не могла как следует видеть Адриана, стоявшего неподалеку от нее.
Сквозь густую завесу тумана едва мерцали огни Уилмингтона и множества других кораблей, часть из которых тоже начала ставить паруса.
Лорен терзали сомнения и даже страх. Она пускается в опасный путь… а потом ей будет грозить еще большая опасность.
Неведомое, непредсказуемое море… Бермуды… А потом… Она не знала, что будет потом.
Она взглянула на Адриана. В нем чувствовалось напряжение. На его здоровом плече сидел Сократ, не покидавший хозяина с тех пор, как он был ранен. На Адриане была новая рубашка, скрывавшая толстый слой бинтов на его больном плече.
Всемилостивый Боже, какой же это был долгий путь, и каким же он был болезненным для Адриана… Эта бесконечная верховая езда до Фредериксберга, где они купили новую одежду. Лорен хотела, чтобы он отдохнул, но он отказался и с помощью выданных военными специальных бумаг они смогли сесть в поезд, идущий на Юг. Рывки и толчки поезда, жесткая постель… Лицо Адриана все время было искажено болью.
Тем не менее он настаивал на продолжении путешествия. Через три дня должно было наступить новолуние, а через пять-шесть дней большинство кораблей, совершающих рейсы сквозь блокаду, покинут Уилмингтон. К этому времени Лорен и Адриан должны были добраться до порта, иначе им придется несколько недель ждать возвращения кораблей.
Однако такое решение дорого обошлось Адриану, а Лорен оно обошлось еще дороже, потому что ей приходилось наблюдать его страдания. Дважды, когда поезд неожиданно останавливался, Адриана ударяло о стену вагона. Лорен дважды накладывала ему новые швы. Плечо было красным, воспаленным, а кожа вокруг раны почернела. Это были кошмарные четыре дня в душном, переполненном людьми вагоне.
Даже когда они добрались до Уилмингтона, Адриан не стал отдыхать, а отправился в банк. Потом к нему в отель зачастили моряки. Он нашел одного англичанина, знакомого, который согласился отвезти их на Бермуды, где они могли застать клипер, идущий в Англию. Корабли, построенные для рейсов сквозь блокаду, редко сами ходили в Англию. Они были предназначены для спринта от Нассау и Бермуд к восточному побережью Соединенных Штатов. Приятель Адриана должен был отправиться через день после того, как будет закончена погрузка.
Когда Адриан вернулся в отель, где он снял для них раздельные комнаты, он был болен и измучен. К этому времени Лорен уже знала, что не беременна, хотя некоторое время перед этим она лелеяла эту глупую надежду.
Они обедали вместе почти в полном молчании. Время от времени взгляды их встречались, и в них чувствовалось влечение, невысказанные вопросы и скрытый огонь. Он все еще неважно себя чувствовал, и, поскольку на судах, нарушающих блокаду, не было врачей, Лорен решила ехать с ним на Бермуды, чтобы ухаживать за ним.
Пока им обоим этого было достаточно. Пока. После обеда она помогла ему раздеться и посидела рядом с ним. Он заснул, но она оставалась с ним большую часть ночи. Просто смотрела на его закрытые глаза, на густые темные ресницы. Наблюдала за тем, как губы его расслаблялись, когда боль отпускала его. Она любила его так сильно! Если бы она только могла исправить причиненное ему зло. Тогда, может быть, была бы надежда…
Но это была странная мысль, несбыточная надежда, и она знала, что ей следует выбросить эту мысль из головы. Лорен взглянула на Сократа, спавшего на одеяле в углу комнаты. Он получил роскошный обед из свежих фруктов.
Лорен до рассвета продолжала смотреть на Адриана, стараясь запомнить все, до мельчайших деталей. Ей хотелось лечь в постель рядом с ним, но она боялась причинить ему боль, да и что-то другое удерживало ее. В конце концов она неохотно отправилась в свою комнату, в свою одинокую постель.
А теперь они снова шли сквозь блокаду. Так же, как в На-ссау, Лорен удивлялась тому, как судам удавалось избежать столкновения во тьме и в тумане, ведь они могли использовать огни только в гавани. Как только они вышли в реку Кейн Фиэ, лишившись защиты форта Фишер, тут-то и началась настоящая опасность. Как только «Салли-Энн» медленно отошла от места стоянки, Лорен инстинктивно придвинулась ближе к Адриану. Она чувствовала тепло его дыхания, чистый запах мыла и лаврового рома. Этим утром он был у парикмахера, и щетина, выросшая со времени последнего бритья в Фредериксберге, исчезла. А с нею исчезло и его сходство с пиратом. Она знала, что пройдет много дней, а может быть и недель, прежде чем его рука настолько поправится, что он сможет бриться сам.
Лорен почувствовала дрожь желания, когда он обнял ее здоровой рукой. Она прислонилась к нему спиной, стараясь не причинить ему боли и в то же время желая прижаться к нему. Чтобы добраться до Бермуд, им понадобится дня три, а может быть и меньше.
— Ты хочешь быть там, у штурвала? — спросила она, указывая на то место, где стояли капитан и лоцман. Она вспомнила имя капитана: Максимилиан Аббот.
— Чуть-чуть, — ответил он. — Кажется странным, что не я сам управляю судном.
Корабль слегка задрожал, когда машины увеличили обороты.
— Готова идти спать?
Она кивнула. Даже если бы она сама не хотела спать, ему следовало лечь. Кроме того, они, вероятно, привлекли к себе внимание пассажиров и стали предметом обсуждения. Просто удивительно, как мало ее это беспокоило.
Но Адриану нужен был отдых.
Они отправились к своим крошечным каютам. Лорен сознавала странную медлительность своих шагов. У дверей своей каюты он легонько поцеловал ее. Глаза его вновь казались таинственными. Он коснулся рукой ее щеки и ушел.
Совершенно не желая спать, Лорен направилась к своей каюте. Теперь уже можно было зажечь масляную лампу. Она достала дневник.
26 июля 1861 года.
Он умер. Рендалл умер. В местечке под названием Манасас Джанкшин. Мой брат тоже умер там. Я не знаю, как я смогу это вынести. Спасибо тебе, Господи, за Сэма. Лукас сказал, что идет искать тело Рендалла. Мальчиками они росли вместе, один белый, другой черный. И, сколько я их помню, они всегда были как братья. Я думаю, что именно поэтому Рендалл так сильно ненавидел рабство… он видел, каково быть рабами таким, как Сэм и Лукас. По-настоящему я никогда этого не могла понять. Я не понимала этого до тех пор, пока не увидела слезы в глазах Лукаса. Он, по крайней мере, мог плакать. Я не могу. Я все еще не могу заставить себя поверить, что его больше нет.
