Добиваться же смены гомосексуальной ориентации на гетеросексуальную было бы в этом случае делом нереалистическим. В доказательство можно сослаться на исторические аналогии, в частности, на письмо Фрейда, написанное им в 1935 году в ответ на просьбу матери вылечить её сына-гомосексуала:
“Спрашивая меня, могу ли я помочь, думаю, что вы имеете в виду в состоянии ли я устранить гомосексуализм и заменить его нормальной гетеросексуальностью. Отвечу, что в общем мы не можем это обещать. В ряде случаев нам удаётся развить, захиревшие было зачатки гетеросексуального влечения, имеющиеся у каждого гомосексуала. В большинстве же случаев это уже больше невозможно. Дело в особенностях и в возрасте пациента. Результат лечения предсказать нельзя.
Что же касается пользы, которую психоанализ может принести вашему сыну, то это другое дело. Если он несчастен, невротичен, раздираем конфликтами, если он испытывает затруднения во взаимоотношениях с другими людьми, психоанализ может дать ему гармонию, душевное спокойствие, независимо от того, останется ли он гомосексуалом или переменится”.
Нужно поддержать уклончивость Фрейда – конверсия с гомо- на гетеросексуальное влечение удаётся редко. Уже упоминалось, что с уверенностью я могу говорить лишь о пяти подобных исходах. Все эти пациенты попали в сексологический кабинет в трудное для них время; они страдали неврозами и были разочарованны в однополой любви. Один из них, например, пытался покончить с собой, когда его любимый человек после двух лет их совместной жизни женился. У других были иные конфликты, приведшие к суицидальной попытке. В лечении пациентов принимали участие близкие им женщины, причем об их гомосексуальности знали далеко не все подруги. Чаще им говорилось, что они помогают лечить половые расстройства своих партнёров. Как бы то ни было, когда 12 лет спустя после лечения в Центр сексуального здоровья зашёл тот, кто брошенный своим любовником, пытался покончить с собой, я спросил его:
– Было ли у вас за это время желание вступить в гомосексуальный контакт?
– Что вы! Я эти глупости давным-давно забыл! – с возмущением ответил он, с нежностью поглядев на двух своих детей, пришедших с ним в гости к бывшему лечащему врачу отца.
Бывает, однако, что пациент, требуя от сексолога, чтобы тот сделал его “натуралом” (то есть мужчиной, обладающим гетеросексуальным влечением), на самом деле хочет чего-то совсем иного. В качестве примера можно привести историю болезни Аскольда, студента московской консерватории, рассказанную в главе о парадоксах гомосексуальности.
Напомню также, что смена типа влечения привлекает гомосексуальных пациентов не столь уж часто (на этом настаивали 13,9 % пациентов). Не усердствует в этом и сексолог: предупреждая возможные подозрения в том, что коррекция гомосексуальности – это обязательное навязывание пациенту конверсии его гомосексуального влечения на гетеросексуальное, заметим, что на самом деле всё обстоит иначе. Давление в этом плане чаще оказывает не врач, а напротив, пациент.
Не раз врач пытался уклониться от заказа: “Сделайте меня нормальным гетеросексуальным мужчиной!” Нежелание подчиниться нажиму объяснялось просто: не было полной уверенности в том, что больной (поводом к обращению за помощью к сексологу чаще всего становились невротические расстройства) хотел бы измениться на самом деле. Не то чтобы он лукавил, но его сознательные и бессознательные установки не совпадали. Конфликты с родственниками, мучительные выяснения отношений с родителями, страх потерять семью или нежелание упустить выгодную женитьбу, шантаж, – да мало ли, что ещё – всё это подводило пациента к решению “завязать” с гомосексуальностью. Однако бессознательные установки противоречили такому решению и саботировали любые усилия в этом направлении.
Особые сложности вызывает депрессия. Даже в тех случаях, когда она вызвана наследственными особенностями обмена веществ в нейронах и синапсах (местах контактов нервных клеток), психологически депрессия может принять форму острого недовольства самим собой. Неприятие собственной гомосексуальности выходит при этом на первое место среди прочих мотивов самообвинения. Однако такое “осознанное” объяснение причины депрессии часто находится в полном противоречии с бессознательными установками больного. Врачу необходимо отличать подобные депрессивные проявления от самообвинений, связанных с невротической гомосексуальной тревогой (таков Сергей, написавший письмо в “СПИД-инфо”). Словом, выбор лечебной тактики, когда речь идёт о депрессивных переживаниях геев, – дело крайне индивидуальное и очень непростое.
Иллюстрацией этому служит множество клинических примеров, приведенных в книге ранее. Ошибка людей, далёких от медицины, обычно сводится к тому, что они приписывают сексологу единственное желание – навязать своим гомосексуальным пациентам конверсию их сексуальной ориентации. Обидно, когда с такими обвинениями выступает человек, хорошо знакомый с проблемой гомосексуальности.
Ошибка Игоря Кона
И. С. Кон (1998) сожалеет, что отечественные сексологи никогда «не только не сомневались в том, что гомосексуальность – болезнь, но и брались, ни много, ни мало, осуществить перестройку личности с помощью …аутогенной тренировки. <…> В кандидатской диссертации Г. Е. Введенского <…> получены сенсационные результаты. Мало того, что 49 % изученного контингента (гомосексуалов – М. Б.) составили “лица с истероидными расстройствами”, для большинства испытуемых характерны: “1) психический, психофизический или дисгармонический инфантилизм, проявляющийся в виде личностной незрелости прежде всего эмоционально-волевой сферы; 2) признаки органического поражения центральной нервной системы; 3) сверхценность сексуальной сферы, проявляющаяся в фиксации на половой жизни"».
Приведенные Коном цитаты из работы Введенского вовсе не удивляют специалистов. Что с того, что исследователь обнаружил истероидные черты у 49 % гомосексуалов? Лычёв рассказавший о пережитом им сумеречном истерическом состоянии; Руслан, Ю., Аскольд, Ф. – все они истерики. Может быть, Кона шокирует сам термин? Действительно, в быту слова “истерик”, “истеричка” оскорбительны. Но диагноз – не бранный ярлык, а способ ориентации в особенностях психогенной ситуации и в характере больного. Без учёта диагноза, даже если он на чей-то слух звучит обидно, врач не выстроит системы медикаментозного лечения и психотерапии того или иного больного. Если бы Аскольд был акцентуантом не истероидного, а шизоидного круга, то потребовались бы иные способы лечения его сексуального расстройства. Наличие у пациентов истерии как невроза, акцентуации характера или даже психопатии не делает их в моральном плане ни лучше, ни хуже, чем скажем, Андрей “Рембо”.
Кон расценивает как очередной гомофобный выпад утверждение, что инфантилизм – частый спутник гомосексуальности, Но следует заметить, что это черта проявляется по-разному: кого-то из геев она делает человеком малонадёжным, а кому-то нисколько не мешает реализовать недюжинные творческие способности.
Что касается органических нарушений центральной нервной системы, то их наличие у Виктора, Максима, Леонида, Ф., Руслана, Володи (непоследовательного любителя Брамса), словом, у достаточно большой прослойки гомосексуалов, не вызывает ни малейших сомнений.
Можно ли называть органическим нарушением тот сбой половой дифференциации головного мозга, приуроченный ко второму триместру зародышевого развития, с которым связана “ядерная” гомосексуальность? Доказано, что речь при этом идёт не только об изменениях на уровне обмена веществ в нейронах, но и о существенном различии в количестве нейронов, образующих соответствующие половые центры (Le Vay S., 1993). Как бы ни квалифицировать эти отличия, степень их выраженности доступна оценке клинициста, и играет роль в выборе лечебной тактики при эго-дистонической гомосексуальности и в иных случаях, когда девиация отягощена невротическим развитием личности.
Многообразие форм гомосексуальной активности заставляет сексолога скрупулёзно анализировать особенности характера и темперамента, определять тип половой конституции, решать вопрос о наличии или отсутствии психогенной ситуации в родительской семье и в близком окружении; искать органические нарушения центральной нервной системы и оценивать их характер; исследовать эндокринный статус; судить о наличии нарушений в периоде половой дифференциации мозга и оценивать их степень, определять характер и выраженность невротического развития пациента. Только с учётом множества параметров можно решить вопрос, о какой (“ядерной”, транзиторной, заместительной, невротической) гомосексуальности идёт речь; нуждается ли пациент в помощи сексолога и в какой именно.
