Коренастый Кир между тем почуял угрозу еще до того, как Матвей принял решение, и уступил место напарнику, чтобы выждать и нанести удар, не рискуя получить ответный. Он и нанес его с удлинением рычага, когда сустав «выпрыгивает» из суставной сумки, достав Матвея в точке шендао – между пятым и шестым спинными позвонками, тот как раз пытался в этот момент уклониться от выпада брюнета.
Если бы не железный мышечный каркас и ментальные «доспехи», которыми окружил себя Матвей на время боя, этот удар сломал бы ему позвоночник. Он и так потряс его до полуобморочного состояния, и прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Матвей снова ощутил свое тело и стал ориентироваться в обстановке. К счастью, уверовав в победу, убийцы остановились перевести дух и сообщить жертве «решение суда». Подвела их странная человеческая черта, свойственная всем в общем-то недалеким людям: желание унизить противника, насладиться его поражением.
– Кончай его, Тамерлан, – будничным тоном сказал блондин, бросив взгляд на часы. – У нас еще куча заказов.
– Слабоват оказался, ганфайтер, – хищно раздул ноздри брюнет, кружа вокруг скорчившегося Матвея. – Я большего ожидал. Спорим, сломаю ему шею одним пальцем?
– Проспоришь. На вид он не сильно накачан, но мышцы у него стальные, я ведь бил на выдохе, с выплеском, а он даже не вырубился!
Семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль! – посчитал про себя Матвей, гигантским напряжением воли преодолевая слабость и входя в свое привычное полумистическое состояние самадхи-турийи, подкрепленное выходом сознания за пределы человеческих чувств.
На сей раз «молния» озарения ударила в него не с небес, как это казалось раньше, а словно бы изнутри, возбудив нервную систему до красного сияния. Это сияние, ореолом окружив тело, озарило все вокруг, проникло во все предметы и тела людей, вышло за стены квартиры, дома и города, ушло в космос. Но и этого мгновенного озарения хватило Матвею на то, чтобы понять, оценить, проанализировать ситуацию, приготовиться и начать действовать. Прямо с колен Матвей прыгнул навстречу блондину как раз в тот момент, когда черноволосый Тамерлан уже готов был нанести ему удар по шее ребром ладони с атакующим воплем «й-а-а!», помогающим высвободить в импульсе максимум энергии.
Киллхантер, надо отдать ему должное, успел поставить блок, хотя ни прыжка, ни удара не ожидал, и все-таки удар Соболева – сян-тюн, или «шашлык» (по терминологии русбоя), в подложечную ямку предотвратить не смог. Матвей при желании мог бы вырвать у него печень, потому что вытянутые пальцы пробили мышцы и брыжейку и проникли в тело противника, но эффектов подобного рода он не любил.
Глянув в глаза блондина, полные изумления и тьмы, Матвей упал на спину, спасаясь от брюнета, который сориентировался с поразительной быстротой, отбил три его мгновенных выпада и не сразу сообразил, почему вдруг черноволосый метнулся к дивану в углу, но уже через мгновение все понял: на диване лежал суггестор «удав», и Тамерлан ухватился за его рукоять.
Тогда и Матвей прыгнул к столу, вспомнив про бумагу, карандаши и лезвие бритвы. Видимо, когда в квартиру ворвались убийцы, Стас собирался рисовать.
Расчет был точным. В правую руку лег остро заточенный карандаш, ладонь левой сгребла безопасную бритву, и, когда черноволосый, упав на диван, перекатился на бок, подняв оружие, Матвей вонзил ему в левый глаз карандаш.
Матвей не остановился на этом, зная возможности и тренинг киллхантеров, и метнул в противника последнее свое оружие – лезвие бритвы, причем особым приемом – «щелчком плетью». Тамерлан взвыл от боли после укола карандашом, но «глушак» не выпустил, только отпрянул и прицелился, свободной рукой выдернув карандаш из глаза, однако курок спустить не успел – лезвие бритвы вошло ему глубоко в горло.
Только сейчас Матвей позволил себе отключиться, поддавшись нахлынувшей слабости и безразличию.
Очнулся он от холодного прикосновения к лицу. Над ним стоял на коленях плачущий Стас и лил воду из кружки.
Через час они вдвоем сидели в машине Матвея где-то в районе Щелкова. Как они там оказались, в памяти не сохранилось. Стас уже не плакал, только всхлипывал да изредка глубоко и тоскливо, совсем не по-детски, вздыхал, поглядывая на своего взрослого друга.
Матвей погладил его по волосам, включил мотор, хотя сам не знал, куда ехать.
– Бабуля… умерла? – дрогнувшим голосом спросил Стас.
Матвей кивнул.
Губы у мальчишки задрожали, на глаза навернулись слезы, но плакать он не стал.
– А где мы теперь будем жить?
– У тебя нет родственников? Друзей?
– Не-а… только в деревне. Друзья есть, но у них родители… кому нужен лишний рот?
Рассуждал Стас, как большой, и Матвей вынужден был с ним согласиться. Он уже прикинул, где можно оставить ребенка хотя бы на время, но не был уверен, что вариант этот идеальный. Так уж получалось, что всех его друзей и просто добрых знакомых после встреч с ним преследовали беды, горе и смерть. Снова рисковать не хотелось, но выбора не было.
Впрочем…
Матвея вдруг посетила интересная идея. Некоторое время он взвешивал все «за» и «против» и наконец кивнул сам себе: можно рискнуть. Первый вариант – это на крайний случай – оставить Стаса у девушки, с которой он расстался три с лишним года назад. Адреса ее он забыть не успел.
– Поехали. – Машина выкатилась со стоянки возле автовокзала и влилась в поток автомашин по Варшавскому шоссе.
– Куда?
– Поживешь пару дней у одного моего знакомого, а потом увезу тебя в деревню.
Стас кивнул, сгорбился на заднем сиденье, как старичок, и Матвей почувствовал к нему слепящую нежность и желание защитить от всех напастей и бед. Клясться не стал – знал и так, что сделает все. Если только останется в живых.
Из ближайшего кафе он позвонил по известному ему номеру и договорился встретиться с абонентом через полчаса у аптеки на Маросейке.
Зинченко подъехал на служебной «Волге» минута в минуту. Вышел из машины, огляделся и сел в «шестерку» Матвея, доставшуюся тому от Ильи.
– Рад видеть в здравии, – сказал заместитель начальника ГУБО, не без удивления оглянувшись на забившегося в угол мальчишку. – Вы уже знаете, что Михаил Юрьевич…
– Знаю.
– А кто, знаете?
– Нет, но постараюсь выяснить.
– Это нашли рядом с телом. – Зинченко протянул Матвею тускло блеснувший перстень в форме лошадиного черепа.
Матвей некоторое время рассматривал перстень, поднял ставшие почти прозрачными холодные как лед глаза на руководителя ГУБО.
– Это опознавательный знак «Щита».
– Который официально подчинен службе безопасности и охраны президента, а на самом деле – ФСК. Точнее, Управление «Т».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
