Началась эта связь четыре года назад, когда Ельшин, тогда еще никому не известный офицер по особым поручениям при начальнике Управления «К» Федеральной службы контрразведки, получил доступ к компьютеру. «Шайенну» только что увеличили память, добавив два винчестера по десять гигабайт, и при включении Генрих Герхардович вдруг почувствовал на себе страшный взгляд компьютера и превратился в гигантское существо размерами с планету. Естественно, это его напугало, но не настолько, чтобы сойти с ума и доложить о странном явлении по начальству.
Очередной контакт с Конкере, «монархом тьмы», прошел легче, а потом Ельшин и вовсе перестал бояться «просачиваний» монстра из других реальностей в земную. После чего и начался его стремительный взлет по служебной лестнице.
Тихий шелест постоянно включенного комплекса подействовал на Генриха Герхардовича возбуждающе. Он сел в кресло перед терминалом, набрал код и стал ждать.
Через минуту на пульте перемигнулись огни, вентиляторы охлаждения на миг заработали в темпе авиационных турбин, и Ельшин почувствовал взгляд.
Это не был взгляд человека или животного: так могла бы смотреть пещера из глубины гор – как бы со всех сторон сразу, или бездна у ног, или небо над головой; так мог смотреть таинственный и жуткий иероглиф с листа пергамента или мрак преисподней. Так смотрел Некто, справедливо названный «монархом тьмы», которого вряд ли кто-нибудь когда-нибудь видел.
– Спрашивай, – прошелестело где-то глубоко в черепной коробке.
На мгновение Генрих Герхардович ощутил страх: тот, напротив, воплощенный в электрические токи – кровь компьютера, сам превратившийся в компьютер и в то же время во что-то большее, чем система «человек – машина», знал обо всем, о чем думал и мечтал человек за пультом.
На экране дисплея вспыхнуло слово «спрашивай». Потом звонко простучал принтер, и то же слово появилось на листе бумаги. Ельшин вздрогнул и согнулся в поклоне:
– Приветствую тебя, Конкере.
Конструкции пульта, дисплея, электронных шкафов, принтеров вдруг поплыли, стали полупрозрачными, словно дымка, превратились в некое подобие свернутого в кокон получеловека-полудракона. Длилось это ощущение всего две-три секунды, но оно не показалось Ельшину галлюцинацией: внедрение Конкере в аппаратуру изменяло ее свойства, и ограниченный пятью чувствами человеческий мозг реагировал на эти изменения стандартным набором образов.
– Ты слишком часто вызываешь меня, – снова забился в черепной коробке вибрирующий бесплотный голос. – Ты требуешь слишком много внимания.
– Мне кажется, над моей головой сгущаются тучи…
– Ты прав, против тебя ополчились могущественные силы.
– Но мы изгнали из Москвы все гастролирующие нацгруппировки и контролируем все пути проникновения…
– Где гарантия, что они успокоятся? Чересчур лакомый кусок Москва, чтобы от нее отказались сильные кланы. Не исключено, что грядет война передела, она приведет к изменениям в Куполе. Его и сейчас раздирают противоречия. Вы друг с другом едва уживаетесь. Существуют, кроме того, конкурирующие организации, способные достичь стабильности большей, чем вы.
– «Чистилище»? Это не страшно, с руководителями подобных структур всегда можно договориться.
– Сомневаюсь. «Стопкрим» вам не одолеть, пока там планирует операции и контролирует их исполнение один, ну, скажем, человек по кличке Граф. У меня нет времени на его поиски, он умело скрывается, поэтому вам придется вычислить его координаты.
– Каким образом?
– Он контактирует с тем самым ганфайтером из «Смерша», который у вас словно кость в горле, а вы никак не можете его «погасить», хотя я уже трижды сообщал вам его местонахождение. Запеленговать его легко, не то что Графа, он еще не научился капсулироваться. Ведь он снова ушел от вас?
Ельшин поежился, не решаясь вытереть пот со лба.
– Помогите нам выйти на него еще раз, последний. Клянусь, больше он не уйдет!
– Надеюсь. Человек он не совсем обычный, и мне не хотелось бы в будущем нажить в его лице врага. Давайте договоримся. Я вам – ганфайтера, вы мне – координаты Графа.
– Этого Графа мы можем и сами убрать, нарисуйте только его портрет.
– Убрать Графа не под силу всему вашему управлению. Даже я не могу определить его траекторию с точностью до дистанции поражения. Во всяком случае, не появляясь у вас компактно. Хотя попробовать, конечно, можно. Итак?
– Договорились. Где искать Соболева?
– Не надо его искать. Он сам придет. Ведь у вас его девушка. А когда возьмете его – только живым, понятно? – вызовите меня. Я с ним сам побеседую. После этого он ваш.
– Договорились, – повторил Генрих Герхардович.
В то же мгновение ощущение всеохватывающего взгляда исчезло, и «монарх тьмы» вернулся на прежнее место.
Дрожащей рукой Ельшин провел по лицу, засмеялся. И столько было в этом смехе ненависти, смешанной с трусостью.
Завьялов вернулся домой поздно вечером, отпустил телохранителей – специалистов высокого класса, рекомендованных Горшиным, и, выкурив сигарету, поднялся к себе на третий этаж. Гостя он увидел не сразу, лишь когда включил свет в гостиной. Схватился за пистолет, ожидая выстрела в упор, но незнакомец не пошевелился, только дернул уголком рта, обозначая улыбку.
– Кто вы? – резко спросил Дмитрий Васильевич. – Что вам нужно?
– Я Матвей Соболев, – представился гость, чьи глаза беспрерывно менялись от пронзительно-синих до прозрачно-ледяных. – Капитан военной контрразведки «Смерш-2». Я был представлен вам Горшиным.
Завьялов хмыкнул, опустил, но не убрал пистолет.
– Тот Соболев, которого представил Граф… э-э… Горшин, выглядел совсем иначе.
Матвей снова обозначил улыбку.
– Спасибо за похвалу. Контрразведчик, тем более ганфайтер, должен быть мастером не только в рукопашном бою, но и в искусстве маскировки. Тогда я был брюнетом, сегодня…
– Когда же вы настоящий?
– Всегда. Но если вы имеете в виду внешний облик, сегодня я – это я.
Завьялов подумал и убрал пистолет. Этот человек, кем бы он ни был, оружия не боится.
– Вино, пепси, сок, чай, кофе?
– Сок, если можно.
Дмитрий Васильевич принес грейпфрутовый контини в запотевшей литровой бутылке, налил гостю, сел напротив, разглядывая контрразведчика. Матвей уловил его оценивающий взгляд, но от шутки удержался.
– Я на минуту. Дело в том, что я попал в сложное положение и мне необходим совет Горшина. Дома его нет, телефон молчит. Вы не могли бы мне помочь его найти?
Завьялов покачал головой:
– Он всегда звонил и назначал встречи сам. Оставьте ваши координаты. Как только он появится, я дам знать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
