обернулся, Карри уже превратилась в кошку. Идет в пещеру. У входа бело-рыжая мордочка обратилась ко мне.
– Ступай за мной.
Мы зашли в пещеру, но ее сумрак не успел толком нас окутать, Карри приблизилась к расщелине в стене.
– Сюда!
И залезла в дыру. Человек бы в такую не уместился, может, только просунул бы руку.
Я протиснулся следом.
Мы оказались в каменистой норе, ширины едва хватает на нас двоих. Карри крадется впереди, туннель то и дело петляет. За очередным поворотом я увидел в конце мерцающий оранжевый свет. Карри замерла, голова повернулась ко мне, коготь передней лапки коснулся губ.
– Тс-с-с… Теперь говорим шепотом, ходим осторожно. В общем, не шумим. Хорошо? Потом объясню…
Я кивнул.
Мы выбрались в просторный (по кошачьим меркам) каменный желудок, наверное, где-то с квартирку, какая была у меня.
А в центре…
Я сперва подумал, горит костер.
Но приглядевшись…
Понял, что это спит огненный кот! Его тело, словно конструктор, собрано из угольков пылающей древесины. Желтые, оранжевые, красные… Каждый уголек мерцает в ореоле пламени, от языков которого с треском отрываются искры. Эта куча горящих дров в форме кота свернулась клубочком, торчат угольки ушей, мозаичное тело едва заметно раздувается и сдувается в медитативном ритме.
– Кто это? – прошептал я.
– Его зовут Томас, – отвечает Карри, – и его ни в коем случае нельзя будить. За мной!
Карри провела меня вдоль стены, мы обошли спящее огненное чудо, оказались позади него.
Здесь расстелен просторный высокий матрас, на нем подушка. У изголовья дежурит миниатюрный шкафчик без дверок. Полки заставлены всякой всячиной: книги, термос, полотенце, часы, блокнот с ручкой, какие-то флакончики, мешочки…
От изучения содержимого полок меня отвлекли руки, подхватившие и прижавшее мое тело к белому меху шубки. Карри вернулась в прежний облик. Я тут же забыл обо всем.
– Это мое тайное убежище, – шепчет Карри, усаживаясь на край матраса. – На экстренный случай. Сюда Блика не сунется.
– Почему?
– Находиться здесь очень опасно. В том числе – мне. Погибнем, как только Томас проснется. А это может случиться в любой момент. Потому Блика сюда не лезет. Здесь могу побыть одна по-настоящему. Так сказать, с гарантией. Ты первый гость в этом убежище за все время…
Из-за плеча Карри я дотронулся взглядом до пламени в центре пещеры.
– А чем его пробуждение так опасно?
– Он стиратель, – пояснила Карри.
Я задумался. Значит он мой, так сказать, коллега… И стережет это место от непрошенных гостей. Да, Леон рассказывал, что стирателей используют для охраны дайменов. Оружие массового поражения, на крайний случай.
Карри продолжает:
– Когда-то Томас был обычным человеком. Однажды наши пути пересеклись, и Томас очень сильно меня выручил. В благодарность я решила открыть ему перемир, показать иную жизнь. Как и тебя, я превратила его в кота. Но разум Томаса, в отличие от твоего, оказался не готов. Не смог поверить. Когда Томас увидел себя в кошачьем теле, он… чуть не стер себя же. Вернее, начал стирать, но я сумела затормозить процесс. А вот обратить вспять, увы, нет. Теперь Томас, можно сказать, в коме, и это не дает ему исчезнуть… Но как только проснется – тут же сгорит окончательно. А заодно сотрет все, что окажется в его поле зрения. Все случится так быстро, мы и понять не успеем!
Пока мелодичный женский голос вещал про спящего огненного кота, я смотрел на него, как завороженный, а перед внутренним взором проступали образы пылающей Бальзамиры. Карри замолчала, а зрелище объятых пожаром этажей из неостывшей памяти до сих пор держит сознание в плену. Гляжу на трескучий костер, внутри которого мурчит во сне угольный кот, а из головы никак не выходит черная рогатая демоница с горящими глазами и языками пламени на коже…
– Блика! – осенило меня.
Я посмотрел в глаза Карри.
– Так она тоже…
– Да.
Карри кивнула.
– Она стиратель. Как и Томас. Как и ты, Риф. Но Блика научилась управлять этой силой. И ты видел, на что она способна.
Вспоминаю, какие ужасы творила черная демоница в Бальзамире и с какой легкостью. У меня ощущение, будто с тела сбрили всю шерсть. Каждая клеточка чувствует уязвимость.
– Она ведь могла разделаться с нами сразу, да? – высказываю страшную догадку. – Со всем городом!
– Именно это бы она и сделала, – отвечает Карри, – если бы я попыталась вмешаться.
– И там, у фонтана… Я-то думал, что сражаюсь с ней почти на равных. А на самом деле… ей ведь и тогда ничего не стоило меня уничтожить, верно?
– Для нее это забава. Поддаться, ощутить вкус битвы… В полную силу ей скучно, так и битвы толком не будет. А она хочет, чтобы я наблюдала. Наблюдала, как страдают, сопротивляются и гибнут те, кто мне дорог. Наблюдала и ничего не могла сделать. Ей нравится причинять мне боль.
– Но почему?!
Я схватил Карри за плечи.
Ну вот, снова прозевал момент, когда превратился в человека. Погруженная в себя Карри, видимо, тоже не обратила внимания. Насколько же меня захватил разговор! Оказывается, я уже не на руках у Карри, а сижу рядом на матрасе. Но мне, по большому счету, неважно, не хочу даже знать, во что одет. Все, что волнует сейчас, это…
– Карри! – обратился я вкрадчиво. – За что Блика так тебя ненавидит?
Моя подруга отвернулась, смотрит куда-то в одну точку.
Я придвинулся к ней сзади, одна рука окольцевала талию, другая накрыла плечи, и я бережно прижал Карри к себе. Мех ее шубки пропитан теплом. Щека прильнула к щеке. Молча сидим, больше ничего не предпринимаю. Только дышу и терпеливо жду...
Наконец, почувствовал, как пружина в девичьем теле начала разжиматься.
– Дай, пожалуйста, термос, – прошептала Карри.
Я подался к шкафчику, ладони приняли с полки тяжесть блестящего сосуда, похожего на артиллерийский снаряд. Мы снова уселись рядышком. Вскоре зажурчало, пещера наполнилась терпким ароматом, над крышкой-чашкой колышется едва заметный флер.
– Чай, лимон и капелька рома, – поясняет Карри. – Простенько, зато запасы бесконечные. Смастерила из термоса артефакт, можно пить сколько влезет.
– Мне бы такой термос в прежней жизни, когда бегал по подработкам.
– Это цветочки… Там еще где-то валяется ланч-бокс, бесконечно делающий бутеры! Я барышня запасливая. Бываю иногда, когда очень припечет.
Мы тихо прыснули.
Сделали по глотку, а затем Карри заговорила:
– Блика
