угнетающее, не могу пошевелиться, смотрю на эту вакханалию смерти, как пигмей на заслонивший небо радиоактивный гриб взрыва. Что тут можно сделать…
– ХВАТИ-И-ИТ!!!
Пронзительный женский крик, сорвавшийся в визг, оглушил и сковал всех, даже Блика отвлеклась от кровавого пиршества.
Она только что заколола Вуркиса хвостом. Когти выпустили стража, несколько секунд падения, и груда цепей и кожаных пластин с запертым внутри воином рухнула на плиты рядом с булавой. Маска застыла, обращенная глазницами в одну точку.
Крылья плавно развернули демоницу лицом к Карри. Я упустил момент, когда та появилась на пирамиде. Позади Блики наблюдает за хозяйкой чешуйчатый гигант, во мраке под бровями – могильное спокойствие, рука по-прежнему утоплена в пирамиде по плечо.
Карри обнимает себя, словно ее колотит озноб. Нагое тело прикрыто сетчатой накидкой, которую дал я. Блестящие от слез лицо исказила гримаса ненависти и отчаяния. Такой оскал в исполнении Карри мне видеть не доводилось.
– Хватит! – ревет она. – Прекрати! Я покину Бальзамиру навсегда! Слышишь?! Навсегда! Клянусь тебе! Только оставь их в покое!
Карри исчезла.
От неожиданности я даже вздрогнул. Она ушла в перемир! Значит ли это, что перемир опять доступен? Я попытался уйти туда вслед за Карри, но ничего не вышло. Многие тоже не стали мешкать, воспользовались шансом на побег, я заметил, как пары глаз жмурятся, вновь и вновь, слышна тихая ругань…
Но перемир все еще закрыт.
Как же это удалось Карри? Она что, могла уйти в любой момент?
На какое-то время Блика задумалась. Хвост равномерно, как водяные часы, роняет капли свежей крови Вуркиса, труп которого вместе с оружием и доспехами превратился в песок, зыбкая грядка хранит самые общие черты павшего стража.
Наконец, крылья демоницы начали складываться, черная фигура с огненными жилами поплыла вниз. Ее окутало облако дыма. Одновременно с этим я почувствовал, что кулак ящера внутри гробницы разжался, аккуратно выпустил хрупкое и бесценное, имеющее незримую связь с каждым гостем Бальзамиры, и мне сразу полегчало. Гигантская рука в чешуе с грохотом вылезла из глубин пирамиды, а сам ящер преобразился, как это уже было, в кромешную тьму. Исполинская червоточина в форме человека-динозавра быстро уменьшается…
Вскоре дым и тьма рассеялись, я увидел знакомый дуэт – смуглую черноволосую азиатку в черной облегающей одежде на фоне ящера, уже не столь громадного, он возвышается в метре от госпожи.
Уперев беспалые перчатки в ремень кожаных штанов, Блика вдумчиво растирает подошвой берца каменные обломки. Пальцы смахнули с майки пролетавший мимо лоскуток пепла. Шрам на лице больше не сияет лавой, сейчас он темный, как трещина в подвале.
– Сегодня я была с вами исключительно… милосердна.
Последнее слово азиатка просмаковала едва ли не по слогам.
Опять превратилась в дым. Ящер выцвел до полного мрака. Эти две субстанции еще раз уменьшились, и перед нами возникли…
Черная кошка и варан.
Желтые глаза неспешно обводят взглядом кольцо выживших, сперва в одну сторону, затем в другую… Черные зрачки задержались на мне. Глаза сузились, долго и пристально смотрят… Наконец, плавно моргнули.
– Если эта рыжая тварь появится здесь еще хоть раз…
Кошка развернулась, царственной походкой подошла к варану, прыжок ему на спину, разворот, и две морды вновь смотрят в одном направлении. Блика уселась меж лопаток рептилии. Вокруг обоих закрутилась очередная дымовая завеса.
– …так легко уже не отделаетесь.
Пелена рассеялась.
Пусто.
В следующий же миг исчезло больше половины всех присутствующих. Перемир, наконец-то, открылся! Но я почему-то не спешу последовать примеру беглецов. Наверное, просто потому, что не могу до конца поверить, что все закончилось. Полагаю, те, кто остались, испытывают такое же чувство. Кроме, может быть, стражей. Им не позволяет покинуть Бальзамиру долг.
По крайней мере, все, включая меня, вернулись к своим кошачьим размерам, таким привычным и удобным.
– Сехмет жива!
– Смотрите…
– Сехмет!
Все оглянулись на трон.
Статуя женщины-львицы мерцает пусть очень слабым, но свечением такого родного синего оттенка. Вряд ли оно сможет кого-то вылечить прямо сейчас, но я ощутил, как все разом выдохнули. Древняя праматерь, спящая глубоко в пирамиде, уцелела, и это главное!
Двое стражей бросились к созданному рукой ящера провалу, хвосты скрылись за его уродливыми каменными деснами. Сехмет помогала всем своим детям, теперь же помощь нужна ей самой.
Альхор, прихрамывая, бросился совсем в другую сторону.
– Лампа! – воскликнул он.
В суматохе все забыли про кошку, которая продолжает удерживать в своем теле энергию катастрофической силы. Разве что стоны стали тише. Наверное, ушедшая глубоко в себя Лампа нашла где-то там некий баланс, помогающий ей держаться и терпеть боль. Но одной лишь ей ведомо, сколько еще продлится шаткое равновесие.
Альхор не смог подойти к солнечной кошке ближе, чем на два метра. Лапы топчутся, не могут долго стоять на раскаленных плитах. Рассеченное Бликой крыло заслонило коту-альбиносу глаза, от гривы начал виться дымок, Альхор смотрит на Лампу через разрез крыла. Кровь на перьях в том месте, а также в других ранах моментально спеклась.
– Она не выдержит, – говорит белый страж, – не сможет сопротивляться вечно…
К нему подбежал Винил, другой страж.
– Ей нужно уйти в перемир. На какой-нибудь безжизненный остров посреди океана и там выпустить пламя!
– Она не может отвлечься. Удержание поглощает весь разум. Думаю, Лампа даже не в курсе, что перемир снова открыт. И докричаться до нее не получится…
После этих слов из всех, кто остался в Бальзамире, в перемир сбежала еще половина.
И я их понимаю.
Лампа может рвануть в любой миг!
– Нужно, – говорит Альхор, – чтобы кто-то схватил ее и утащил в перемир!
Шерсть Винила встала дыбом, будто его зажали в угол собаки.
– Как?! Даже Фараон рядом с ней чуть не расплавился! Любой из нас просто сгорит!
Лапы Альхора перестали топтаться. К раненому крылу присоединилось здоровое, белый кот накрыл голову пернатым шалашом, а тело приготовилось к неким решительным действиям. Сквозь веер перьев взгляд направлен на пылающую звезду, запертую в кошачьей оболочке.
– Сгорит, значит… сгорит. Во всяком случае, мозг сгорит не раньше, чем шкура и череп. А мозгу нужна лишь мысль. Одна-единственная мысль в нужный момент…
– Ты чего, Альхор?! Не вздумай!
Кажется, Винил сейчас помешает суицидальному плану белого стража, ухватив последнего зубами за хвост. Если успеет…
– Погодите!
Из толпы наблюдателей вышел Леон в сопровождении трех сфинксов. Помнится, до визита Блики их было больше.
Головы остальных повернулись к лысой компании.
Леона основательно так потрепало. Круглая
