иных обстоятельствах.
Краем глаза поглядываю на других. Жмурятся, вновь и вновь пытаются сбежать в перемир, но ничего не выходит. Остается только плотнее жаться к дефицитным источникам холода. Около избушки и тучки натекают парующие лужи, а вода в бассейне, судя по мордам плавающих, уже не такая холодная.
Лед из корзины я рассыпал вокруг Карри, его кусочки касаются голеней, бедер, ступней, моя подруга сидит, будто на ледяном облаке. Веревки сетчатой накидки набухли от влаги. Карри даже не шелохнулась. Такая же отрешенная. Я бережно омыл ее лицо, смочил пересохшие губы, но она так и не проявила интерес к бутылке.
Взгляд по-прежнему устремлен к кошмару на пирамиде.
Стражи, тем временем, вновь бьются с защитником Блики. Каждый, подобно врагу, мутировал в гигантскую версию себя. Далеко не такую гигантскую, как ящер, на фоне последнего они словно гномы, но все вместе, пожалуй, могут соревноваться в объеме занимаемого пространства.
У Альхора добавилась вторая пара рук, в каждом кулаке по мечу, тело покрылось белой шерстью, а голова теперь львиная, в белоснежном облаке гривы. Четырем железным клинкам помогают два пернатых – крылья, будто лезвия огромных тесаков, рубят не менее грозно, чем сталь. Вооруженный мечами и крыльями белый человек-лев ловко маневрирует в воздухе, сражаясь с правой рукой ящера.
Левую взял на себя Вуркис. Цепи вокруг него разрослись, разветвились, их хозяина не видно, он в коконе скрежещущих звеньев, а снаружи летает и хлещет металлическими щупальцами нечто жуткое, похожее на спрута.
Под ногами ящера крутится мантикора. Жало и челюсти пытаются бить по икрам, щиколоткам, пяткам титана, при этом бронекошке самой приходится вовремя отскакивать из-под пинков, сносящих многотонные плиты, как детские кубики.
Остальные стражи пытаются противостоять хвосту.
Эта плеть из плоти разрезает каменные ярусы, будто нож – халву, десятки кошачьих с воплями бросаются врассыпную. К подножию пирамиды, грохоча, проливается град обломков. Впрочем, обломки на полу не задерживаются: оклемавшийся после паралича «маг» пускает их в дело – наращивает каменные доспехи вокруг крошечного себя, создавая огромного голема, и чем больше арок, лестниц, статуй и колонн разрушает ящер, тем толще и выше становится каменный великан. Куски города взмывают над пирамидой, присоединяются к каменному рыцарю, как детальки лего, как фигурки в тетрисе, и сейчас маг-голем самый большой среди стражей, динозавру почти по пояс.
Два других стража тоже не промах.
Один похож на какую-то сказочную рыбину с внушительными веерами и саблями плавников. Всякий раз, когда в него приходит удар, этот кит становится зыбким, как привидение, и хвост ящера проносится сквозь него.
Второй вообще, подобно солнцу, превратился в сгусток плазмы, чистой энергии, которая меняет форму: то вытянется копьем, то сожмется в шар, то этот шар разделится на стаю шариков поменьше, а вот сейчас сплющился в диск и вращается, как циркулярная пила…
Но даже все вместе стражи не могут обеспечить перевес сил. Ни один удар не достает зависшую в магическом экстазе черную демоницу, ее телохранитель успевает принимать на себя все атаки, а иногда и бить в ответ. Когда один такой мах лапой или хвостом попадает по стражу, того отбрасывает, как куклу, и к нему устремляется сразу с десяток целительных ленточек.
Статуя Сехмет под ногами титана, словно электростанция, плодит их бесперебойно.
Альхор и прочие на фоне ящера выглядят не опаснее, чем пятилетние дети, гурьбой кидающиеся на взрослого мужчину. Они показали все, на что способны, удивить больше нечем, и остается лишь повторять и повторять попытки в надежде, что хоть одна каким-то чудом окажется удачной. Их отчаянное самоотверженное упорство восхищает, но я чувствую, с каждым разом их силы неумолимо убывают, а воздух и камни становятся горячее…
– Мы должны дать отпор! – повторил я уже громче.
Оглянулся на других.
– Слышите?!
Но многие не слышат никого и ничего, в глазах застыл страх грядущей мучительной смерти, каждый понимает, что вскоре придется на собственной шкуре узнать, что чувствует томящийся над мангалом шашлык. Один ушел в себя, другая плачет, третий утешат четвертую, многие обнимают друг друга, прощаются. Всюду всхлипы, рыдания, стоны…
Я увидел Стефана. Сфинксу не нашлось места ни в одном из холодных убежищ, бисер пота скатывается по туловищу и кожаным крыльям, ими Стефан что-то обнимает. В их тени я разглядел горку тающего льда, в нее зарылась маленькая Кристи Липучка. Мордочка крутится растерянно, котенок не понимает, что происходит, но улавливает окружающую панику, транслирует жалобные «мяу».
Я вновь превратился в каменного кота.
– Стражи не справятся без нас! – говорю всем. – Мы должны вмешаться! Кинемся на Блику вместе! Если не попытаемся, нам конец!
– Нам и так конец, – отвечает кто-то тихим измученным голосом. – Даже стражи бессильны, что говорить о нас…
– Мы должны попытаться! – срываюсь на крик. – Пока не изжарились заживо, пока лапы нас держат! Прошу, ребята! Пока мы еще хоть на что-то способны!
В глазах некоторых я увидел согласие. Книжка, Лампа, Фараон… Мрачное, через «не хочу», и все же согласие. Но тех, кто смирился с ужасной участью или скукожился в страхе, гораздо больше. Возможно, меня бы парализовало точно так же. Но теперь рядом Карри. Для кого-то просто знакомая, подруга, а для меня – даймен. Даймен, который сейчас нуждается в защите. Не знаю, чем таким Блика ей пригрозила, что та самоустранилась и смеет лишь покорно наблюдать из глубин себя, но…
Мою мысль прервал грохот.
Я уже привык к тому, как дрожат плиты, когда лапа ящера топчет пирамиду или его хвост сносит еще одну лестницу или статую, но сейчас дрожь совсем иная – ровная и плавно нарастающая. Уши навострились, голова завертелась в поиске.
– Блика!!! – услышал я воинственный вопль.
Сердце Бальзамиры пронзило механическое эхо, клич прозвучал будто через динамик на железнодорожном вокзале.
Черная демоница никак не отреагировала на свое имя, а вот ящер начал разворот в ту сторону…
Взгляд засек розовую кошку.
Она стремглав мчится из недр этажа, который вровень с мордой титана, по длинному выступу. Добежав до конца этого каменного клюва, кошка прыгнула к ящеру. Тем временем, плавно нарастающий грохот достиг апогея, я услышал протяжный, как звериный рев, гудок поезда, и кусок стены этажом ниже разлетелся вдребезги, из тучи пыли и осколков вынырнул локомотив. Комочек розовой шерсти оседлал крышу над кабиной машиниста, локомотив вытащил за собой череду пассажирских вагонов, и гигантский железный червь протаранил ящера в грудь.
Все это случилось за считанные секунды!
Непобедимого человека-динозавра опрокинуло к подножию пирамиды, стражи едва успели
