Читаем без скачивания Оползень (Сборник) - Десмонд Бэгли

— Да оттуда, что им неизвестно, где мы находимся, — ответил я. — Единственное место, которое знают водители, — Варци. Им дано указание прибыть туда. Да и не тянут они нападать: графиня — наша заложница.

Он заколебался, и я сказал:

— Все, давай сюда пистолет.

Курце неторопливо сунул руку за пазуху и вытащил пистолет.

Тьма мешала разглядеть выражение его глаз, но нетрудно было догадаться, что сейчас они полны ненависти. Он держал пистолет, направив дуло в мою сторону, и, я уверен, боролся с искушением выстрелить в меня. Потом вдруг расслабился и положил пистолет в мою открытую ладонь.

— Ох и посчитаюсь же я с тобой, когда все кончится, — с угрозой сказал он.

Я промолчал и взглянул на оружие. Это был немецкий пистолет люгер, точно такой же я оставил в Южной Африке. Я направил пистолет в его сторону и сказал:

— А теперь стой спокойно, я обыщу тебя.

Он проклинал меня, но не дергался, пока я охлопывал его карманы. И точно, в одном из карманов были запасные обоймы. Я вынул обойму из пистолета, проверил, не осталось ли в нем патрона. Оказалось — остался.

— У Морезе наверняка есть оружие, — сказал Курце.

— Сейчас проверим. Я заговорю с ним, а ты стой за его спиной и готовься схватить, если понадобится.

Мы вернулись в лагерь, и я подозвал Франческу с Пьеро. Когда они подошли, Курце незаметно пристроился за спиной итальянца. Я обратился к Франческе:

— У Пьеро есть оружие?

От удивления она вздрогнула.

— Не знаю. — И повернулась к Морезе. — У тебя есть оружие, Пьеро?

Он помешкал в растерянности, потом кивнул. Я поднял на него ствол пистолета.

— Давай вынимай… только медленно.

Он смотрел не отрываясь на дуло пистолета, брови его от гнева сошлись в одну линию, но он привык подчиняться приказам и медленно вынул пистолет из плечевой кобуры.

— Впервые ты исполняешь мой приказ. Отдай пистолет Франческе.

Он выполнил и этот приказ, тогда я отвел люгер и забрал у Франчески пистолет. Это была армейская беретта, вероятно, память о партизанских днях. Я вынул обойму, проверил ствол и положил его в другой карман. Курце передал мне две запасные обоймы, найденные в карманах Пьеро.

Я спросил Уокера:

— Оружие есть?

Он отрицательно покачал головой.

— Иди сюда, посмотрим. — Мне не хотелось рисковать.

Оружия у Уокера не было. Тогда я велел обыскать машину, не припрятано ли там какой-нибудь игрушки. И повернулся к Франческе:

— А вы случайно не вооружились чем-нибудь?

Она скрестила руки на груди.

— Собираетесь и меня обыскивать?

— Нет, вам поверю на слово.

Она успокоилась.

— У меня нет оружия, — тихо сказала она.

Я обратился ко всем:

— А теперь слушайте. Я забрал пистолеты у Курце и Морезе. В руках у меня патроны. — Двумя сильными бросками я метнул обоймы в темноту, и слышно было, как они стукнулись о скалу. — Если нам суждено передраться, то только голыми руками. Убитых не будет, слышите?

Я достал из карманов оружие и вернул его владельцам.

— Держите, пригодятся забивать гвозди.

Они с неохотой забрали свои пистолеты, и вид у них при этом был весьма нелюбезный. А я сказал:

— Мы потеряли уйму времени из-за вашей глупости. Машина готова?

— Можем ехать, — ответил Уокер.

Когда стали усаживаться в машину, Франческа сказала мне:

— Я рада, что вы сделали это. Я правда не знала, что у Пьеро есть оружие.

— Я тоже не знал, что Курце вооружен, хотя должен был догадаться… зная о его подвигах.

— Как вам удалось забрать у него пистолет? — полюбопытствовала она.

— Психологический этюд, — загадочно ответил я. — Ему ведь важнее заполучить золото, чем убить меня. Но как только золото окажется в его руках, ситуация может измениться.

— Вам нужно быть очень осторожным, — сказала Франческа.

— Приятно знать, что о тебе беспокоятся, — усмехнулся я. — Пошли в машину.

Мы ехали с выключенными фарами, и Курце очень медленно вел машину по заросшей дороге. Я даже слышал, как шуршит высокая трава. Сразу за поворотом, уже не опасаясь, что нас могут увидеть из деревни, Курце включил фары и набрал скорость. Никто не разговаривал. Курце и Морезе злились на меня, злилась и Франческа, не простившая моего насмешливого тона. Уокера переполняло возбуждение, но ему приходилось сдерживаться, чтобы не раздражать остальных. Я молчал, потому что говорить было не о чем.

Вскоре мы подъехали к шахте, и фары высветили развалины строений — обветшалые остатки промышленного предприятия. Нет более тяжкого зрелища, чем вид опустевших заводских помещений и брошенных станков. Впрочем, осталось там не так уж много. Должно быть, после закрытия шахты крестьяне со всей округи, подобно саранче, делали набеги и растаскивали все мало-мальски ценное. То, что осталось, не стоило и десяти лир, а вывезти весь этот хлам отсюда обошлось бы в сотни тысяч.

Курце остановил машину, и мы вышли.

— А что здесь добывали? — спросил Пьеро.

— Свинец, — ответил Курце. — Шахту давно закрыли, чуть ли не в тысяча девятьсот восьмом году…

— В то время как раз открыли большие залежи в Сардинии, — сказал Пьеро. — Оттуда руду вывозили морем в Специю на переплавку, а это легче, чем отсюда по железной дороге.

— Так где твой туннель? — спросил я.

Курце указал направление.

— Вон там. Их здесь всего пять.

— Разверни машину так, чтобы фары освещали вход.

Курце снова сел за баранку и подогнал машину поближе. Лучи света высветили пещеру, в глубине которой и находился заваленный вход в туннель. Завал производил такое впечатление, что и за месяц его не раскопать даже с помощью саперного полка.

Курце высунулся из окна машины.

— Я тут на совесть поработал, — самодовольно заметил он.

— Ты уверен, что мы управимся за одну ночь?

— Запросто, — ответил он.

Положившись на его слова, в конце концов ведь взрывником был он, я пошел помогать Пьеро и Уокеру выгружать инструменты, а Курце отправился осматривать завал. С этого момента командование перешло к Курце, и я не мешал — ведь он специалист. Он отдавал четкие приказания, и мы все беспрекословно выполняли их.

Курце сообщил нам:

— Раскапывать все не придется. Взрывчатку я закладывал так, чтобы с одной стороны завал был не толще десяти футов.

— Десять футов — это звучит… — возразил я.

— Да ничего подобного, — ответил он с презрением к моему невежеству, — здесь же не монолитная скала, а рыхлая порода. — Он отвернулся и, махнув в сторону, сказал: — За тем зданием найдете несколько бревен, которые я приготовил три года назад. Вы с Морезе отправляйтесь за ними. Мы с Уокером начнем копать.

— А мне что делать? — спросила Франческа.

— Можете нагружать тачку породой, которую мы будем выкапывать. Потом отвозите в сторону и разбрасывайте так, чтобы выглядело естественно. Морезе прав — мы не должны оставлять здесь груды камней.

Захватив фонарики, мы с Пьеро пошли искать бревна и нашли их там, где указал Курце. Я представил себе, как Курце, приезжая сюда каждые три-четыре года, мучился над проблемой, решить которую ему так и не удалось. Вероятно, он не раз прокручивал варианты раскопок и тратил часы на подбор бревен, подходящих для осуществления работы, которую, возможно, ему никогда не придется делать. Не удивительно, что он такой вспыльчивый.

Около часа мы потратили на переноску всех бревен, за это время Курце с Уокером прошли три фута завала. Темпы были хорошими, я бы даже сказал, более чем хорошими. Курце предупредил, что дальше работа пойдет медленнее, так как придется останавливаться и укреплять кровлю, а на это уйдет время.

Проход, который они пробивали в завале, был невелик — пять футов в высоту и два в ширину — как раз впору, чтобы пролез один человек. Потом Курце взялся сортировать бревна для крепежных работ, а мы с Пьеро помогали Франческе разбрасывать породу.

Курце оказался прав. Крепежные работы отнимали много времени, но были необходимы. Если бы верх завала рухнул, пришлось бы начинать все сначала, да и пострадать кто-нибудь мог.

Взошла луна, при ее свете стало легче разбрасывать породу, поэтому фары выключили, а Курце работал при свете лампы. Он никому не уступал место в завале, поэтому Уокер, Пьеро и я по очереди помогали ему, выволакивая из прохода камни. Еще через три часа проход с прочной кровлей прорезал завал уже на шесть футов, и тут мы решили, что пора сделать перерыв и подкрепиться.

Пьеро рассказал, что он чувствовал, когда я отбирал у него пистолет.

— Разозлился я страшно в тот момент. Не очень-то приятно, когда в тебя «пушкой» тычут!

— Пистолет был не заряжен.

— Да я понял и от этого еще больше разозлился. — Совершенно неожиданно Пьеро засмеялся. — Но теперь я думаю, что ты это здорово проделал. Без стрельбы как-то лучше.