Возможно, Годфри сам еще не был совершенно уверен в нашем будущем. И он никогда не позволит себе поддаться порыву. Он будет ждать. Он даст возможность нашей дружбе перерасти в нечто большее. Сам не станет убыстрять события. Вот почему, если уж он примет решение, то оно будет правильным… с его точки зрения.
— Я как-нибудь зайду на раскопки и посмотрю, что там за рисунок, — обещала я.
— Да, пожалуйста.
Мы вместе вышли с кладбища и когда проходили мимо покойницкой, то увидели подле нее миссис Ренделл. Вид у нее был грозный, как у карающего ангела, но при взгляде на Годфри она тут же распылалась в славной улыбке, приветственно кивнув ему. Меня она будто не замечала.
Придя на раскопки, я направилась туда, где были найдены римские термы. У меня было такое ощущение, будто Роума идет рядом со мной. Отчетливо всплыло в памяти, как она шла со мной, воодушевленно рассказывая об этих термах.
Мне не хотелось смотреть в сторону сгоревшего домика, но глаза как-то сами устремились туда. Зловещий вид был у этих развалин — один обугленный каркас, как и на месте разрушенной часовни.
Ощущение невидимой угрозы только усилилось, я словно бы услышала предостережение Роумы: «Здесь опасно. Будь осторожна». Мне надо было избавиться от постоянного, давящего чувства угрозы, и было неразумно с моей стороны приходить сюда. Слишком живо все здесь напоминало о пережитом ужасе. Слишком много призраков прошлого витало над этим уединенным местом.
Возьми себя в руки, приказала я себе. Утихомирь свое воображение. Лучше осмотри мозаику, о которой говорил Годфри, и попробуй разобраться в ее рисунке.
Цвета были совсем тусклыми. Въевшаяся в камни вековая пыль разрушила их яркость. Милая, добрая Роума, как она тогда старалась вывести меня из депрессии после смерти Пьетро, и полагая, что нет лучшего способа вернуть человеку интерес к жизни, кроме как занять его археологией, она поручила мне помогать тем, кто восстанавливал по кусочкам найденное мозаичное панно. И вдруг я поняла, что у того панно такой же рисунок, как и на полу в термах, и на тротуаре. Надо как можно быстрее сообщить об этом Годфри.
Я сразу же пошла в дом настоятеля.
Нужно было каким-то образом вызвать его для разговора, к счастью одна из служанок чистила в это время дверное кольцо и мне не пришлось стучать.
— Миссис Ренделл сейчас в гостиной, — с готовностью сообщила она.
— Спасибо, Джен, мне надо только подняться в классную и забрать ноты.
Я прошла наверх. Годфри давал урок латыни. Увидев меня, он тотчас насторожился.
Девочки с удивлением на меня воззрились. От них мало что могло ускользнуть.
— Мне кажется, я здесь оставила свои ноты, — сказала я и прошла к шкафу, где держала альбом для начального обучения.
— Вам помочь? — Годфри встал рядом со мной, повернувшись к девочкам спиной.
Достав альбом, я быстро черкнула на нем карандашом: «Через десять минут на кладбище».
— Вы этот сборник искали? — спросил Годфри.
— Да. Извините, что помешала. Но мне действительно он был очень нужен.
Я вышла из комнаты, чувствуя на себе внимательный взгляд трех пар глаз. Теперь надо быстрее миновать прихожую, чтобы случайно не встретиться с миссис Ренделл.
Меньше чем через десять минут появился Годфри.
— Может быть, я несколько преувеличиваю, — сказала я. — Но мне кажется, я вспомнила очень важную вещь. В то время, когда я приезжала на несколько дней к Роуме, они занимались восстановлением одной мозаики. Я ее хорошо помню, потому что Роума попросила меня помочь, но это так, скорее лишь чтобы отвлечь меня от мрачных мыслей.
— Да, продолжайте, — с нетерпеливой ноткой в голосе сказал Годфри, и мои сомнения в важности этой новости рассеялись.
— Так вот, эта мозаика, видимо, была выполнена по тому же рисунку, что и мозаичный пол, который вы здесь видели.
— Нам надо обязательно посмотреть эту мозаику.
— Но я не знаю, где она, — сказала я.
— Если их работа закончилась успешно, то она наверняка в Британском музее. Хорошо бы как можно быстрее ее увидеть.
— А когда вы смогли бы поехать?
— Если я возьму сейчас выходной, то это вызовет недовольство. Поэтому лучше поехать вам. Вы уже довольно давно здесь, а выходного у вас еще не было, верно?
— Нет, но…
— Я не успокоюсь, пока кто-нибудь из нас не увидит эту мозаику.
— Кажется, миссис Линкрофт собиралась повезти девочек в Лондон, чтобы купить материал для новых платьев.
— Вот и воспользуйтесь этим. Поезжайте с ними, и пока они будут искать материал, вы сходите в Британский музей и найдите там эту мозаику.
— Хорошо, — сказала я. — Если у вас не будет никакой возможности поехать, это сделаю я.
— Мне кажется, мы на верном пути, — сказал Годфри с горящими от волнения глазами.
Он пошел продолжить занятия с девочками, а я поспешила в Лоувет Стейси, где меня ждала миссис Линкрофт. Она уже стояла в холле, собираясь уйти.
— Вы никогда еще так не опаздывали.
— Да. Извините. Но мне пришлось вернуться в дом священника, чтобы забрать вот это.
Я вынула альбом, и он выскользнул у меня из рук. Миссис Линкрофт проворно нагнулась и, подняв, протянула мне. На обложке была видна надпись «На кладбище через десять минут». Я не знала, заметила ли эту надпись миссис Линкрофт.
Девочки были в восторге от того, что мы едем на поезде в Лондон.
— Как жаль, — сказала Элис, — что Сильвия не смогла поехать.
— Ей никогда не позволят выбирать ткань для своих платьев, — заметила Оллегра.
— Бедняжка Сильвия! Мне немного жаль ее, — сказала миссис Линкрофт и вздохнула. Я знала, о чем она подумала в этот момент: хотя появление на свет Элис и Оллегры было незаконным и довольно драматичным, она сумела создать для них более счастливую домашнюю жизнь, чем у Сильвии.
— Мне жаль миссис Верлейн, — сказала Элис, — она не будет покупать себе материал на новое платье.
— Может быть, и будет, — сказала миссис Линкрофт.
— Нет, она собирается в Британский музей, — сообщила Оллегра, задумчиво поглядев на меня. Мне стало немного не по себе, ведь я не говорила им, что хочу пойти туда. — Я слышала, как вы, миссис Верлейн, сказали об этом мистеру Уилмету, — пояснила Оллегра.
— Да, мне хотелось бы заглянуть туда, — я заставила себя произнести это как можно спокойнее, хотя признание Оллегры неприятно поразило меня. — Когда-то я жила недалеко от музея и часто бывала там.
— Это потому, что ваш отец был профессором, — добавила Элис. — Думаю, это он заставлял вас много работать, и поэтому вы так хорошо играете на фортепьяно.
Элис бросила взгляд на Оллегру, и та тут же сказала:
— Я бы тоже хотела сходить в Британский музей. Давайте пойдем туда все вместе.
