— Это не совсем так.
— Но он же знает, кто вы.
Я кивнула.
— Ему вы сказали, в то время как от других скрывали.
— Он понял сам, кто я, как только познакомился со мной.
— И признался в этом? Ну да, он же откровенный и прямой… не то, что некоторые.
— Это получилось как-то само собой. Ему сразу стало ясно, что я сестра Роумы, и я была ему благодарна, что он не выдал меня.
— Я тоже держал это в секрете. Вы и мне благодарны?
— Да, спасибо.
— Вы знаете, — сказал он, пристально на меня глядя, — что я сделал бы все, чтобы помочь вам. Я ничего не ответила, но он еще раз настойчиво спросил:
— Вы ведь знаете об этом?
— Да.
— Я рад. Если нам удастся найти разгадку этим таинственным происшествиям, тогда я смогу вам сказать об очень многом. Вы тоже это знаете? Поэтому для меня очень важно это сделать… может быть, даже больше, чем кому-либо еще.
Я вдруг испугалась того, что он может сейчас сказать, и, возможно, моей собственной реакции на его слова. Когда я была с ним рядом, он действовал на меня просто завораживающе; лишь вдали от него, я могла судить о нем холодно и бесстрастно.
Возможно, понимая это, он не стал меня больше волновать и заговорил о другом.
— Я видел вашу сестру пару раз. Она производила впечатление человека, страстно преданного своему делу. Она жила в том домике совершенно одна, — Я приезжала к ней на несколько дней.
— Как странно! Вы были совсем рядом, и мы не встретились.
— Не так уж странно. Мне кажется, на раскопки приезжало много людей, которых вы не встретили.
— Я говорю не о многих… я говорю о вас. Хорошо, оставим это. Скажите, вы приблизились хоть немного к разгадке с тех пор, как приехали сюда?
— Годфри Уилмет считает, что Роума сделала какое-то потрясающее открытие, которое вызвало зависть у какого-то другого археолога. Но лично я считаю это неубедительным.
Нейпьер внимательно посмотрел на меня и сказал очень серьезно:
— Обещайте мне, что вы скажете мне, если обнаружите что-то такое, что может, на ваш взгляд, дать ключ к разгадке. Вы должны позволить мне помогать вам. Помните, что если эти два исчезновения взаимосвязаны, то для меня крайне важно узнать, в чем связь между ними.
— Я сделаю это с большой радостью, если смогу.
— Значит, я могу надеяться, что мы будем вместе этим заниматься?
— Да, — ответила я. — Давайте действовать вместе.
Он шагнул ко мне, словно бы желая взять меня за руку, но я отошла, сделав вид, что не заметила этого, и сказала, что пора возвращаться домой.
Сибиле не давало покоя присутствие цыган. Ни о чем другом она не могла говорить, и казалось даже, что она забросила свои занятия живописью.
Здоровье сэра Уилльяма заметно улучшилось, и я все ждала, что его распря с Нейпьером возобновится, но ничего подобного не случилось, и я решила, что, по-видимому, сэр Уилльям понял, какую пользу приносит Нейпьер поместью, и поэтому склонился к тому, чтобы пока оставить все как есть. Не самое лучшее решение, но все же оно предпочтительнее, чем дикая ссора.
Окруженный стенами уединенный сад, который мне так нравился, оказался любимым местом отдыха сэра Уилльяма. Каждое утро он проводил там около часа, заботливо завернутый в плед и обложенный подушками. Его привозила миссис Линкрофт и ровно через час приходила обратно, чтобы забрать его в дом.
Первый раз, когда я его там застала, с ним была Сибила. Еще издали я услышала ее сердитый голос.
— Ты должен приказать им убраться отсюда! — кричала она. — Их присутствие здесь не принесет ничего хорошего. Вспомни, что было, когда ты прошлый раз разрешил им остаться. Эта дурная девчонка пришла работать на кухню, и вот что из этого вышло.
— Сибила, успокойся, — сказал сэр Уилльям. — Не повышай, пожалуйста, голос.
— Ты всегда говорил, что больше не допустишь, чтобы они здесь были. Что теперь ты намерен делать?
— Сибила… тише. Тише!
Я повернулась, чтобы уйти, и тут столкнулась лицом к лицу с миссис Линкрофт. Быстро на меня взглянув, она вбежала в сад.
— Мисс Стейси, — послышался ее голос. — Будьте добры, не тревожьте сэра Уилльяма. Он еще не совсем окреп.
— А кто вы здесь?! — вскричала Сибила. — Нет, можете не говорить. Я знаю. И это позор для вас. Вы же считаете себя хозяйкой дома. Но позвольте сказать вам, что если вы любовница хозяина дома, то это вовсе не означает, что в этом доме вы тоже хозяйка. Вы потворствуете этим цыганам. Почему? Потому что эта Сирина знает слишком много! Вот почему!
Я поспешила уйти. Сибила просто не в своем уме. Почему я вообще слушала ее бессмысленную болтовню! Она живет в выдуманном мире, а я с глупой доверчивостью воспринимаю все ее фантазии.
Через несколько минут я увидела, как миссис Линкрофт, с пылающими щеками и опустив глаза, везла домой сэра Уилльяма.
Сэр Уилльям все-таки прислушался к словам сестры. Он заявил, что больше не будет терпеть цыган на своей земле, и отдал распоряжение, чтобы они уехали.
Нейпьер был на стороне миссис Линкрофт, и произошла бурная сцена, которую при мне девочки обсуждали с большим интересом.
— Они уйдут отсюда, — сказала Оллегра, — потому что так сказал дедушка. Он здесь хозяин. Хотя мой отец и миссис Линкрофт против.
— Моя мама тоже считает, что они должны уехать, — сказала Сильвия. — Она говорит, это позор для всей округи иметь у себя цыган. Они грязнят землю, воруют цыплят, и они обязаны отсюда убраться.
— Я тоже думаю, что это позор, — заявила Оллегра.
Элис пожала плечами и философски заметила, что цыгане смогут найти какое-нибудь другое приятное для жизни место, и будет лучше для всех, если они уедут.
Позже, когда я осталась заниматься с Сильвией, она осторожно посмотрела через плечо и сказала:
— Моя мама говорит, что только двое за то, чтобы цыгане остались, миссис Линкрофт и мистер Нейпьер, потому что их шантажирует цыганка.
— На твоем месте я бы не стала распространять сплетни, Сильвия.
— Да я не распространяю. Я передаю только вам, миссис Верлейн, то, что говорит моя мама. Нейпьер был любовником этой цыганки, и она — мать Оллегры. Мама считает, что об этом можно только сожалеть. Что касается миссис Линкрофт… мама говорит, что тут непонятная история и что она не верит, будто этот мистер Линкрофт когда-либо существовал.
— Об этом тебе бы тоже не стоило говорить, Сильвия, — сказала я и подумала, что из всех троих она наименее приятная девочка. — Давай продолжим занятия, а то мы отвлеклись.
Сэр Уилльям продолжал борьбу против цыган. Миссис Линкрофт выглядела очень обеспокоенной, таким же был и Нейпьер. Я начинала склоняться к тому, что цыганка Сирина действительно грозит им каким-то разоблачением, если они не будут поддерживать цыган в их желании остаться на земле Лоувет Стейси.
