— Эти рисунки похожи на те, что мы видели в Британском музее. Посмотрите сами. Вон там, на стене.
Когда я пошла вперед, мои ноги начали утопать в сыром песке, и стало трудно идти. Я продвигалась все дальше, подняв вверх свечу и не отрывая взгляд от стен. Элис осталась стоять, наблюдая за мной.
— Это совершенно… фантастично! — Начала я и тут вдруг поняла.
Я повернулась к Элис.
— Стой, где стоишь! — крикнула я ей. Элис была у входа в пещеру, высоко держа над головой свечу.
— Элис… я… не могу… двинуть ногой. Элис… Элис… меня засасывает.
Элис кивнула и сказала:
— Да, это зыбучие пески. Но они медленно засасывают. И пройдет еще немало времени, прежде чем вы полностью исчезнете.
— Элис! — в отчаянии позвала я. Но она продолжала стоять, глядя с улыбкой на меня.
— Так это ты! — воскликнула я.
— Да, — ответила она. — Почему вы удивлены? Потому что я маленькая? Но я умна, миссис Верлейн. Я умнее всех вас. Это мои пещеры. И это мои пески… и я никому не позволю забрать их у меня.
— Нет, нет, — бормотала я, все мысли в голове у меня перемешались. Я не могла этому поверить. Это был кошмарный фантастический сои. Я сейчас проснусь!
Элис стояла, глядя на меня. Свечу она держала высоко над головой. Она была еще более отвратительна оттого, что казалась такой кроткой, такой послушной. Я выронила свечу, и она упала на песок. Секунду или две я, не отрываясь, смотрела, как песок заглатывает ее.
Элис шагнула куда-то и появилась снова, держа в руке веревку… вернее, даже канат, таким, я видела, привязывают к берегу лодки.
Элис собирается спасти меня. До этого она просто меня разыгрывала. Но какая же жестокая и опасная у нее шутка!
— Если я брошу вам веревку, миссис Верлейн, я, возможно, смогу вытащить вас… но, возможно, и нет. Пески очень крепко держат. Они выглядят такими мягкими, но хватка у них сильная, и они не любят отпускать свои жертвы. А ведь песок — это лишь крохотные крупицы. Не поразительно ли это, миссис Верлейн? Но природа всегда поразительна. Так нам часто говорит викарий.
— Элис, кинь мне веревку.
Она отрицательно покачала головой.
— Нет. Вас ждет то, что называют изощренным мучением. Вы все время думаете о том, что я могла бы бросить вам веревку, и от этого ваши муки только усиливаются. Понимаете, если у вас не останется надежды на спасение, вы как бы успокоитесь… Нет, не пытайтесь выбраться. От этого вас затянет еще быстрее. Если вы, конечно, сами не хотите уйти в песок поскорее. А я останусь здесь и буду ждать, пока вы не исчезнете.
— Элис… ты чудовище!
— Да. Но вы должны признать, что при этом я очень умна.
— Ты нарочно привела меня сюда.
— Совершенно верно, — сказала она. — Как и других.
— Что?
— Да. Это место принадлежит мне. Я дочь сэра Уилльяма. Здесь все должно быть моим. Нейпьер — его сын, но он убил Бо, и сэр Уилльям его ненавидит. Он ненавидел мать Нейпьера, а мою маму любит. Он оставит все мне, когда Нейпьера уберут отсюда. Этого я и добиваюсь. А того, кто будет мешать мне, я приведу в эту пещеру. Вы, миссис Верлейн, мешали мне. Вы приехали сюда, чтобы найти свою сестру. Она тоже встала у меня на пути, потому что чуть было не нашла мою пещеру. Она обследовала эту часть берега, и я привела ее сюда, чтобы показать ей то, что сейчас показала вам.
Песок теперь уже был выше щиколоток. Элис удовлетворенно смотрела, как я постепенно погружаюсь.
— Чем глубже вы будете уходить в песок, тем быстрее он станет вас засасывать, — сказала она со знающим видом. — Правда, вы высокая, а эти пески действуют медленно.
— Помоги мне, Элис! — просила я. — Что плохого я тебе сделала?
— Вы слишком любопытны, миссис Верлейн. И вы приехали сюда, чтобы провести расследование. Вы хитро придумали: наняться учительницей музыки и скрывать, что вы сестра этой женщины. Но я поняла, кто вы, как только приехал мистер Уилмет. Он ведь выдал вас, верно? Я все время следила за вами и слушала ваши с ним разговоры: Я знала, что мне придется вас убить, но еще одно исчезновение могло бы показаться чересчур подозрительным, поэтому я заманила вас в домик, и с вами было бы покончено, если бы не этот старик-садовник.
Она улыбнулась — хитрой дьявольской улыбкой, довольная своей сообразительностью и жаждая, чтобы я поняла, какая она ловкая.
— Он видел меня, и я подумала, что на меня может пасть подозрение, поэтому я вместо убийства спасла вас. Да, я спасла вашу жизнь, а теперь я ее забираю. Я богиня, дарующая жизнь или смерть.
— Ты сумасшедшая, — сказала я.
— Не смейте говорить это! — злобно вскричала Элис.
— Элис, что с тобой?
— Ничего. Все очень легко понять. Вам надо было бы обручиться с мистером Уилметом и перестать интересоваться нами. Но вы не стали это делать, верно? Вы захотели выйти замуж за Нейпьера, а для меня тогда бы возникла та же проблема, что и с Эдит. Она должна была исчезнуть, потому что ждала ребенка, а я не могла допустить, чтобы был еще один наследник. Поэтому я привела ее сюда, и с ней здесь произошло то, что сейчас происходит с вами. Я выживу Нейпьера из Лоувет Стейси, потому что сэр Уилльям любил Бо, а Нейпьер убил его, и привидение Бо будет преследовать этот дом до тех пор, пока не изгонят отсюда Нейпьера. Я позабочусь об этом. Тогда-то сэр Уилльям, наконец, признает свою дочь, и все это перейдет ко мне. Вы всегда думали, что я просто хорошая, маленькая девочка, не так ли? Но в действительности вы меня не знали, хотя я вам сказала, когда вы только сюда приехали, что мы можем вас очень удивить. Вам было сделано предупреждение, но вы ему не вняли. Теперь вы уже попались. Вы совали нос, куда не следует. Вы обнаружили рисунок мозаики. Вы были в Британском музее. А там вам встретился человек, который знал вас, но к тому времени мне уже все было известно. Но тогда я поняла, что надо действовать быстро, так как вы теперь знали, что изображено на рисунках, а на этих рисунках изображено было то, что здесь — мои зыбучие пески.
— Помогите! — позвала я, и мой голос отдался эхом.
— Никто не услышит вас, и чем глубже вы погружаетесь, тем крепче вас захватывают эти пески.
Я подумала: это конец. О, Роума, что ты чувствовала в те последние мгновения, перед тем, как пески поглотили тебя. Открытие этой настенной живописи было бы величайшим событием в ее жизни… и она погибла здесь именно тогда, когда их обнаружила.
А Эдит? Что чувствовала Эдит?
— Элис! — вскричала я. — Ты безумна. Безумна!
— Замолчите! Вы не смеете говорить так!
Я оцепенела от страха. Второй раз за короткое время я оказалась перед лицом жуткой смерти. Я уже ощущала холод сырого песка выше щиколоток. И напрасно я пыталась высвободить ноги. Я избегала смотреть на притворно скромную, дьявольскую фигурку, стоявшую у края песчаной трясины, со свечой, высоко поднятой над головой. Я пыталась придумать какой-то выход.
