— Но как она могла?
— Она бы ни за что не отказалась от этой мысли… Даже сейчас она не признает свое поражение. Она ведет себя так, как будто ничего не случилось… как будто со временем она сможет убедить нас в этом.
Некоторое время миссис Линкрофт сидела в молчании, а затем продолжила:
— Сейчас я должна рассказать всю правду. Без утайки. Возможно, мне уже давно следовало бы это сделать. Но я все продолжала хранить свою тайну. Никто о ней не знал. Ни один человек не догадывался… и менее всего Элис. Мне казалось, что это должно оставаться тайной… но не ради моего благополучия, а ради Элис. Но вам ведь нужно отдыхать. Возможно, мне не следует тревожить вас своим рассказом?
— Нет, пожалуйста, миссис Линкрофт. Мне надо знать.
— Вам уже известно, что сэр Уилльям был моим любовником и что я приехала сюда из бедной семьи, чтобы стать компаньонкой леди Стейси. Вы знаете о наших отношениях, о смерти Бо и о том, что леди Стейси застрелилась вскоре после этого. Цыганка сказала правду. Она это сделала из-за нас… Сэра Уилльяма и меня. Произошел скандал, когда она нас застала, и потом смерть Бо — все это она была не в силах вынести. Я уехала, когда она умерла. Мы решили, что для нас будет лучше на некоторое время расстаться. Я была так несчастна. Я думала, что сэр Уилльям не захочет, чтобы я вернулась, и меня страшно потрясла смерть леди Стейси, за которую мы были ответственны… Мое присутствие могло лишь напоминать ему об этом. Во время нашей разлуки он старался убедить себя, что она покончила с собой от горя после смерти сына — но в глубине души он знал, что это не правда. Сэр Уилльям заставил себя поверить, что причина самоубийства — смерть Бо. Он обвинил во всем Нейпьера; каждый раз, когда он видел его, Нейпьер напоминал ему о трагедии. И поэтому… сэру Уилльяму стал ненавистен один его вид. Он стал обвинять Нейпьера в том, в чем был виноват сам. Люди часто ненавидят тех, к кому они несправедливы.
— Да, это правда, — откликнулась я. — Бедный Нейпьер.
— Нейпьер знал это. Но он чувствовал такую огромную вину за то, что убил своего любимого брата, что, казалось, он сам хочет нести вину за всех. Вы же знаете, что он взял на себя ответственность за появление Оллегры.
— Мотивы поступков у людей так сложно переплетены… так трудно постижимы.
Миссис Линкрофт согласно кивнула и продолжила:
— Когда я уехала отсюда и осталась одна, мне сделалось страшно. Мне надо было найти другую работу. Хотя сначала я решила немного развеяться. — Миссис Линкрофт поежилась; было видно, что ей трудно заставить себя продолжать. — Я встретила мужчину. Он был очень обаятельным и ласковым, я почувствовала, что меня к нему тянет и его ко мне тоже. Он обещал на мне жениться, и спустя две недели мы стали любовниками. Потом он сказал, что поедет в Лондон, чтобы привести в порядок свои дела, а затем приедет за мной, и мы поженимся. Я осталась ждать в пансионе, где мы с ним до этого жили. Его арестовали. Я узнала, что мой любовник был маньяком, который уже убил трех женщин. Он сбежал из тюрьмы и в периоды просветления бывал совершенно нормальным. Уверена, если бы его не арестовали, он бы со временем убил бы и меня. Хотя, может быть, было бы лучше, если бы он это сделал. Я была совершенно потрясена, когда это все открылось. Я поспешно выехала из пансиона и постаралась затеряться в Лондоне. Затем я поняла, что жду ребенка, ребенка «Джентльмена» Терролла.
У меня перехватило дыхание. Теперь я поняла, почему она так встревожилась, когда прочитала в газете, что этот человек в очередной раз сбежал из тюрьмы, и с каким облегчением восприняла известие о его поимке. И этот человек… отец Элис!
— Я была в отчаянии, — продолжала миссис Линкрофт. — Что мне было делать? Что бы смог сделать любой на моем месте? Скажите на милость? Я осталась совершенно одна в этом мире… и ждала ребенка, отцом которого был сумасшедший. Я была ужасно растеряна. Но затем у меня возник план. Я написала сэру Уилльяму. Я сообщила ему, что жду ребенка… его ребенка. Было легко ввести его в заблуждение, сделав Элис на полгода старше. Он прислал мне деньги… достаточные, чтобы помочь мне пережить этот трудный период. А когда Элис было два года, я вернулась как миссис Линкрофт, вдова с ребенком, и вот с тех пор я здесь.
— О, миссис Линкрофт, как мне жаль вас! Она стояла, тихо покачиваясь вперед-назад.
— Какие страшные переживания мы прячем под масками спокойствия, — пробормотала она. — Кажется, вот, наконец, можно укрыться за этой дверью, но нет, и здесь подстерегает тот же скользкий камень…
— И что теперь? — спросила я.
— Кто знает, — ответила миссис Линкрофт. — Я думаю, ее заберут у меня. И я должна буду сказать правду. Бедный мой ребенок… Она была так на него похожа… Я все время ждала, не появятся ли признаки… Он был таким же нежным. Он хотел быть хорошим, я уверена.
Я могла только выразить свое сочувствие. Ничего другого дать я ей не могла.
— Что с нами будет? — бормотала она. — Что с нами будет?
Элис сама решила свою судьбу.
Через день после происшествия в пещере она пропала. Ее маленькая комната была прибрана и чиста, как всегда, постель застелена; покрывало разглажено, все вещи аккуратно сложены в ящиках.
Но Элис не было.
Я знала, где она. Накануне Элис услышала, что она не дочь сэра Уилльяма и что ей придется отсюда уехать. Но она поклялась, что никогда не покинет Лоувет Стейси, что останется здесь навсегда. Она не могла пережить то, что это не ее дом.
Она всегда рассчитывала, как произвести впечатление. На этот раз она бросила у края зыбучих песков свой платочек с аккуратно вышитой буквой А.
Я представляла себе, как она стояла со свечой в руке посреди трясины. Теперь она навсегда осталась в той земле, которую когда-то твердо решила сделать своей.
Теперь возврата к прежнему быть не может. Между старой и новой жизнью — глубокая пропасть, которую не перейти. Прошлое отмерло. А будущее неотвратимо приближается. В нем — жизнь и радость жизни. Смерть, оказавшись ко мне так близко, открыла мне, как я страстно хочу жить. Как отчаянно хочу создать новую для себя жизнь и больше не думать о прошлом, не чувствовать старые раны, не видеть руины прошедшей жизни.
Моего решения ждали двое. Один — обаятельный, спокойный, уверенный в своем жизненном предназначении; другой — израненный пережитыми трагедиями. Годфри так полон уверенности. Нейпьер — сомнений.
Они оба оказались рядом, когда я так нуждалась в их помощи; оба любили меня, хотя и по-разному. Годфри — нежно, заботливо, но, быть может, не так пылко; возможно, он выбрал меня, потому что я могла стать ему подходящей женой. Любовь Нейпьера была яростной, властной, отчаянной.
