Для него, но не для меня, подумала Сондра. Такого масштаба и такого размаха больше не будет. Она не выдала себя, когда спокойно кивнула в знак согласия.
– Хорошо. Пусть будет два месяца.
– Держи меня в курсе.
– Конечно.
Оставшись одна, Сондра испытала настоящее чувство паники.
Два месяца! Это так мало!
Первым побуждением было немедленно найти Беннона и уговорить его во что бы то ни стало. Нет, только не здесь и не сейчас. Надо подождать. Было бы ошибкой менять ее первоначальный план. Надо дать ему еще несколько дней на размышления и лишь потом снова завести разговор.
22
Беннон сидел в гостиной с ручкой в руке, пытаясь сосредоточиться над документом, но внимание его рассеивалось. Раздраженно вздыхая и вороша пальцами шевелюру, он пытался не слушать сбивчивую игру Лоры на фортепьяно. Это напомнило ему Кит. Нет, так дальше нельзя, рассердился он и, бросив ручку, отодвинул стул.
Старый Том опустил газету.
– Если ты в кухню, принеси мне пару таблеток питьевой соды. – Он тряхнул газетой, распрямляя ее листы. – Зачем только я ел эти чилийские соусы, которыми потчует нас Сэдди. Каждый раз зарекаюсь. – Он остановил сына. – Взгляни, идет ли снег. В газетах пророчат шквальный ветер. Похоже, эти тучи принесут нам снежный покров толщиной не менее шести дюймов.
– А это означает, что утром надо завезти коровам сено.
Беннон вздохнул и продолжил свой путь в кухню. Он был неспокоен. Зима только началась, а он места себе не находил в закрытом помещении.
Едва он достиг кухни, как в гостиной зазвонил телефон. Пронзительный звук неприятно резанул слух, как скрип мела по школьной доске.
– Я возьму трубку, – крикнула Лора, с удовольствием переставая играть, и подбежала к телефону. На втором звонке она уже сняла трубку.
– Ранчо «Каменный ручей», у телефона Лора. – Повернувшись, она посмотрела на отца и состроила гримасу. – Да, он дома. Одну минуту. Это тебя, пап. – Она положила трубку и неохотно вернулась к фортепьяно.
– Кто это? – спросил Беннон, подходя к телефону.
– Какой-то Пит. Он, похоже, пьян. – Лора демонстративно с размаху села на скамью.
– Играй, пока я буду разговаривать по телефону, слышишь?
– С удовольствием.
Беннон услышал знакомый голос в трубке.
– ...будешь еще мне говорить о своих вонючих правах. Я тоже знаю свои права.
Голос и воинственный тон напомнили Беннону того Пита Рановича, которым он был два года назад, еще до того, когда наконец бросил пить. Беннон легонько чертыхнулся, зная, что это означает. Пит снова запил.
– Пит, – прервал он его. – Это Беннон.
– Беннон? Послушай, ты должен что-то сделать. Ты должен забрать меня отсюда. Это, черт возьми, несправедливо.
– Ты выпил, Пит?
– Одну бутылку пива. Всего, черт побери, одну. Даже проверка дыхания ничего не показала. Но они держат меня здесь. Это незаконно. Я сказал, что заплачу за нанесенный ущерб, но этот ублюдок требует, чтобы меня задержали...
– Какой ущерб? Что случилось?
– Я сломал руку, вот что случилось. Сломал руку и не могу работать. Не могу... – Он умолк, а когда снова заговорил, это был голос побежденного. – Я разбил стаканы и сломал стул, а может, и еще что-то, я не помню. Это было в баре Гарри. Я стоял у стойки. Сам не понимаю, как я там очутился. На стойке были грязные стаканы, и я смахнул их на пол. Они так красиво звякнули. А потом я взял стул... Все, с меня хватит этого города и всего прочего. Я ничего здесь не добьюсь. Я просто обманывал себя. Мне никогда не открыть здесь ресторан. Ни хрена у меня здесь не получится, Беннон. Ты можешь приехать и забрать меня отсюда?
– Сейчас приеду, Пит. – Беннон повесил трубку и заторопился.
Старый Том опустил газету.
– Ранович снова взялся за старое?
– Не думаю, но, похоже, он надебоширил у Гарри. – Беннон надел плащ и потянулся за курткой. – Поеду попробую уговорить управляющего баром отказаться от судебного иска. Или возьму Пита на поруки. И, возможно, вернусь не скоро.
– Дорога скользкая, – предупредил старик.
– Знаю, спасибо. – Беннон натянул куртку и направился к двери.
– Пока, папа, – крикнула ему вдогонку Лора.
– Пока. – Он улыбнулся ей и указал на фортепьяно. – Играй.
Лора сморщила носик и сделала гримаску, провожая его взглядом.
Шел снег. Снежинки падали медленно и мягко. Ветра не было, и ничто не тревожило их прозрачную белую завесу. С укромной, спрятанной от чужих взоров виллы Джона Тревиса огни Аспена казались далекими и еле различимыми. Пар от подогретой вспенившейся воды бассейна порой совсем скрывал горизонт.
Джон умело, не торопясь, извлекал пробку из бутылки с шампанским. Наконец она с негромким хлопком выскочила. Кит радостно зааплодировала.
– Отличная работа.
Она сняла узкие высокие бокалы со стеклянной полки на стенке бассейна и протянула Джону. С ее поднятых рук стекала вода.
Кит чуть поднялась над бурлящей поверхностью воды, и Джон увидел кромку лифчика ее голубого купальника-бикини, который он сам выбрал для нее из своих запасов для гостей.
– Для этого нужна лишь практика, – отшутился Джон, наполняя бокалы. Бутылку с шампанским он опустил в стоявшее рядом ведерко со льдом. Его крепкий загорелый торс покрывали капельки влаги.
– Ну, такой практики у тебя предостаточно, не так ли? – поддела его Кит, протягивая к нему наполненный бокал.
– У всякого опыта есть свои преимущества, – сказал он, чокаясь. Глаза его озорно заблестели, когда он, ничуть не скрывая своего удовольствия, смотрел на ее лицо и грудь в голубом мокром лифчике. – Ведь он приносит награду не только тому, кто им владеет. Им можно поделиться.
Его слова вызвали в Кит странное волнение, напомнили о руках и губах Джона, тяжести его тела, поцелуях, ласках, упрямом желании получить и отдать и обрести успокоение. Ей внезапно стало душно.
– Награда? Это соблазняет. – Она поднесла бокал к губам.
– И, возможно, возбуждает, – подсказал Джон, и в глазах его появился лукавый блеск.
– И это тоже, – согласилась Кит с еле заметной улыбкой удовлетворения, когда увидела, как потемнели его синие глаза, и сознавая силу своих слов. – Честная пикировка, не так ли?
Он поднял бокал, как бы признавая ее победу. Кит, запрокинув голову, пригубила шампанское и ощутила холодок снежинок на своем лице. Подставив его падающему снегу, она наслаждалась остуженным шампанским, холодившим горло, и тающими снежинками на веках. Подогретая и бурлящая, как гейзер, вода и холодный воздух возбуждали и успокаивали одновременно. Она наслаждалась этим необыкновенным контрастом ощущений.
– Я рада, что ты придумал это, Джон Ти, – произнесла она тихо и посмотрела на него. – Горячая вода, снег, шампанское. Изысканно, утонченно, настоящий декаданс. Мне нравится.
