— Ситуация для Пакстона оказалась дьявольски сложной, не так ли?
— Рэй очень хорошо перенес всю эту историю и неплохо вышел из положения, — ответил доктор. — Для человека, все время находящегося в состоянии крайнего внутреннего напряжения, он действовал просто великолепно. Я считал, что он буквально развалится на части, но Рэй повел себя очень мужественно.
— Еще один вопрос, можете считать его праздным любопытством, — усмехнулся я. — Ева Байер. Она из тех девиц, которые время от времени готовы удовлетворить сексуальные потребности Пакстона?
— Не могу сказать, — разозлился он. — Хотя вполне возможно. Пожалуй, она лучшая секретарша, которая у него когда-либо была. А это значит, что большую часть своего времени она проводит рядом с ним. Вы не считаете, что ваше любопытство довольно низкопробно, Холман?
— У вас просто дар подбирать точные определения, — не стал возражать я.
— Если вы найдете Кармен Коленсо... Я видел, как нелегко ему просить об одолжении столь скабрезного типа, как я.
— ..то был бы вам весьма обязан, если бы вы сначала уведомили меня.
— Почему это?
— Потому что я, ее психолог, смогу оказать Кармен большую помощь, чем кто-либо другой! — Он сверкнул глазами. — Кажется, это понятно всякому, кто не обладает извращенным умом и воображением.
— Парень, что содержит продуктовую лавочку напротив моего дома, — медленно проговорил я, — меня на дух не выносит, но даже он умеет сохранить видимость уважения ко мне всякий раз, когда я захожу купить банку томатов!
На щеках Шумейкера проступили багровые пятна, в глазах медленно загорался яростный огонь.
— Почему бы вам немедленно не убраться вон? — спросил он грубо. — Прежде чем я схвачу стул и размозжу вам башку?
— Ухожу, — усмехнулся я, — но впредь выбирай выражения, Шумейкер, иначе я сообщу о твоем состоянии твоему психоаналитику.
Закрывая дверь кабинета, я услышал за спиной слабый мяукающий звук.
Элегантная блондинка в приемной одарила меня теплой улыбкой, когда я приблизился к ее столу.
— Для первой встречи вы провели в кабинете у доктора слишком много времени, — сказала она, смеясь. — Зато сейчас у вас, мистер Холман, вид человека, избавленного от многих докучливых забот и пристрастий.
— Доктор Шумейкер велел мне спросить у вас, не согласитесь ли вы сотрудничать со мной в одном вопросе? — сказал я возбужденно. — Но Боже! Я так смущен!
— Разумеется, я согласна помочь, чем смогу, если таково желание доктора, — ответила она благосклонно. — Не смущайтесь, мистер Холман. Скажите, в чем дело?
— Ну... — Я нерешительно затоптался на месте. — Он сказал, что есть единственная возможность проверить, не утратил ли я влечения к женскому полу. И потому не будете ли вы так добры.., не соизволите ли раздеться?
— Раздеться? — Она так широко открыла рот, что у меня появилась возможность убедиться: тот, кто в свое время вырезал ей гланды, был отличным специалистом своего дела.
— И если после этого я не брошусь ловить вас по всей приемной, значит, мои дела безнадежны. Так он сказал! — произнес я убито.
— Он сошел с ума! — прошипела блондинка. — Насмотрелся на психов, которые толпами приходят сюда, и теперь сам свихнулся.
— Я было тоже так подумал, — признался я. — Особенно когда он вдруг принялся раскрашивать портрет Буффало-Билла и занимался этим добрых пятнадцать минут.
Она бросила через левое плечо испуганный взгляд на закрытую дверь кабинета Шумейкера.
— А что он делал, когда вы выходили? — прошептала она.
— Как раз подрисовывал черные усики на верхней губе и пристраивал черную фуражку на голову, — сообщил я. — А потом блеснул на меня глазами и произнес что-то вроде: “Сегодня моя секретарша — завтра весь мир!” Я предположил, что это тест такой, но ответа так и не нашел. И тогда он сказал, что я должен выйти к вам и попросить вас раздеться. — Я с виноватым видом улыбнулся ей. — А еще он добавил, чтобы я не слишком расстраивался насчет моих сексуальных эмоций, потому что всегда найдется способ все уладить.
Она выскочила в коридор на добрых три секунды раньше меня, но поспешила не к лифту, а вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки разом. Если не считать психоаналитиков, которые употребляют слова типа “низкопробно”, мстительно подумал я, больше всего на свете не переношу элегантных блондинок в приемных!
Глава 7
Магазин “Бравури” в Вествуд-Виллидж выглядел именно таким заведением, где следует покупать бюстгальтер с чашечками, чтобы надеть его под прозрачную блузку. Угрюмого вида брюнетка в шерстяном вязаном платье с длинной “молнией” спереди едва соблаговолила поднять брови, когда я облокотился о стойку.
— Я бы хотел видеть мистера Уоррена, — вежливо произнес я.
Она медленно покачала головой:
— Сегодня пятница.
— Я знаю.
— Так зачем же вы потратили время и пришли сюда? — фыркнула она.
— Это вроде секретного кода? — с надеждой спросил я. — Если я правильно понял, то ответ должен быть таким: “Завтра — воскресенье”. И тогда я смогу увидеть шефа тайного отделения организации “Бравури”?
Она выразительно закатила глаза:
— Я встречала немало психов-оптовиков на своем веку, но вы, похоже, особенный! Мистер Уоррен никогда не ведет разговоров с оптовиками по пятницам, для этого существуют дни с понедельника до четверга. Поэтому, может быть, вам прийти на следующей неделе, а?
— Я не оптовик, — ответил я резко. — У меня к мистеру Уоррену личное и очень срочное дело.
— С этого и надо было начинать! — Она откинула боковую доску стойки и мотнула головой. — Он в заднем помещении, пройдите в ту дверь.
Я открыл дверь и сразу же больно ударился, наткнувшись на манекен в человеческий рост с нелепо застывшей улыбкой на лице, облаченный в пурпурное бикини из парусины.
— Осторожно! — взвизгнул чей-то пронзительный голос. — Эти вещи стоят немалых денег!
Обладатель голоса сперва бережно поставил манекен на место, а потом смерил меня взглядом. На вид ему было лет тридцать, плотного сложения. Жесткие каштановые волосы коротко подстрижены, карие глаза навыкате, что в сочетании со слегка отвисшими щеками придавало лицу поразительное сходство с заколдованным принцем, который должен вот-вот превратиться в лягушку. Светло-голубой свитер с глухим воротом совершенно не сочетался с плотными брюками болотного цвета и белыми ботинками на шнурках.
— Какого дьявола вам здесь нужно? — накинулся он на меня.
Я принял тот холодный, присущий копам вид, который неоднократно выручал меня в подобных ситуациях. И я действительно тут же произвел на принца-лягушку должное впечатление.
— Вы — Тайлер Уоррен? — спросил я бесцветным голосом.
— Конечно. — Он беспокойно захлопал глазами. — А вы кто такой?
Я достал из кармана бумажник и раскрыл его с видом фокусника, чтобы перед его глазами лишь мелькнула моя лицензия частного детектива, а времени разобраться, в чем дело, ему не хватило.
— Капитан Шумейкер, — буркнул я. — Лос-Анджелес, отдел убийств.
— Ох! — Он скривил мокрые губы. — Извините, капитан. Все дело в том, что у нас здесь постоянно бродит всякая шантрапа, хотя им отлично известно, что они не имеют права заходить сюда.
— Вы бывали когда-нибудь в Венеции? — резко спросил я.
— Однажды, несколько лет назад, — сказал он. — Ездил вместе с отцом по делам, связанным с нашим бизнесом. Мы тогда объездили всю Европу.
— Очень интересно, мистер Уоррен, — оскалился я. — Но я имею в виду другую Венецию.., ту, что в Калифорнии.
— Конечно, капитан. — Он растерянно улыбнулся. — Это, конечно, глупо с моей стороны?
— Глупо, — согласился я. — Но вы не ответили на мой вопрос.
— Ну конечно, бывал несколько раз, — сказал он торопливо. — Почему вас это интересует?
— Вчера вечером, например?
— Нет. Я не был там ни разу за последние пять-шесть недель. — Он засунул руки глубоко в карманы брюк и попытался выпятить челюсть, которая начала предательски дрожать. — А почему вы этим интересуетесь, капитан? В чем дело?
— Обычное расследование. — Я процитировал стандартную строку из стандартного сценария допроса, столь часто воспроизводимую по телевизору:
— Итак, где вы были вчера вечером, мистер Уоррен?
— В гостях у приятеля. Послушайте, капитан, я полагаю, что имею право...
— Вы знаете человека по имени Росс Митфорд?
— Митфорд? — Он поморгал, потом покачал головой. — Что-то не припоминаю.
— Как вы относитесь к своей бывшей жене, мистер Уоррен? — Я уставился ему прямо в глаза. — Сколько времени прошло после вашего развода? Восемнадцать месяцев, кажется?
— Кармен? Эта сука! — Голос его окреп. — Я отношусь к ней точно так же, как в тот вечер, когда застал ее в кровати с моим так называемым лучшим другом!
