мы попасть не факт, что сможем. И придётся как-то объясняться. Судя по твоему горящему энтузиазму, у тебя уже идеи есть?
— Внимаем вашей великой мудрости, о наимудрейшая, — ехидно отозвалась Оля.
— Внимайте, — снисходительно дозволила Алиса. — Если коротко. Когда мы в лаборатории были, я там в Информационном секторе нашла такую вот забавную штуку. Рекламно-информационный буклет исследовательского полигона «Венера-два». Там в начале про сам Полигон информация — это если будут вопросы, откуда мы знаем вообще, что вокруг такое. А дальше в конце и реклама Игр, и просто экскурсий в обычное время. В общем, пока смотрите, а я изложу свою идею, как нам объяснить, откуда у нас пистолеты, аптечки и остальное.
Алиса передала небольшой красочный буклет на два десятка страниц бумаги из пластика. На обложке гордо сияла Венера, разделённая синей чертой пополам. Одна часть изображала планету сейчас, буровато-оранжевую, пустую, мёртвую. Другая часть была нарисована зелёной и полной жизни. Михаил покрутил буклет в руках и задумчиво поинтересовался:
— Что интересно. Когда мы собирали рюкзаки и согласовывали список вещей из лаборатории, ни про какой буклет речи не было. Алиса, вот честно признавайся: чего ты ещё втихаря спёрла?
— Вот честное слово — больше ничего. Я про буклет для нашей легенды ещё там подумала, просто сказать забыла второпях.
На друзей при этом Алиса смотрела настолько честным взглядом, полным искреннего недовольства — её подозревают, что Михаил с Олей переглянулись и не сговариваясь решили: точно врёт, и чего-то взяла втихаря ещё. Михаил же мысленно сделал себе заметку чуть позже на Алису надавить и заставить перетряхнуть рюкзак. Ничего отбирать он не собирался, раз уж взяла и тащила, но нужно было точно знать, что никакие вещи их потом не втянут в неприятности.
Глава 12
У порога
Вопреки тому, что они воображали, сидя в лаборатории, проколы пространства оказались ни тоннелями, ни фантастическими порталами. Просто идёшь по определённому куску местности строго определённым маршрутом — и в какой-то момент ты уже за сотню-другую километров отсюда. Самым противным в таких «коротких» переходах между глобальными локациями была довольно резкая смена окружающей обстановки. Вроде бы ты идёшь, спокойно глядя на деревья и зверушек вокруг тебя, потом в глазах с полсотни шагов начинает двоиться — и внезапно понимаешь, что вокруг уже совсем иные места. Причём попробуешь сразу обернуться и посмотреть назад — то прежней зоны ты не увидишь: переход односторонний, и если попробовать вернуться по своим же шагам, останешься всё там же. Вот и сейчас друзья вроде бы только что шли по осенней уссурийской тайге. Высились дубы и чёрные берёзы, осины, липы, маакии, пространство между которыми заполняли кусты шиповника и таволги, иногда образовывая густые непроходимые заросли. А сейчас лес был совсем иной, скорее ближе к южному полушарию. Сплошные акации, причём размерами в три, пять, а то и десять человеческих ростов. То тут, то там, как сторожа леса, высились деревья незнакомой Михаилу породы, высотой метров под сорок, с прямым стволом, который венчал шар ветвей с удлинёнными листьями. А где-то вдали высился заметный даже сквозь свод ветвей гигант бразильского ореха, высотой все шестьдесят метров.
Что удивительно — на большей части Полигона временем года была осень, а тут всё пестрело яркой зеленью скорее начала лета, может быть поздней весны. От привычных русскому человеку деревьев здешний лес отличался прежде всего оттенками листвы и древесных стволов. Листва хотя и зелёная, но больше нефрит и малахит, нежели привычные оттенки изумруда. Стволы же, напротив, белые как мрамор или серые как пыльный асфальт. Казалось, оттенки местной растительности принадлежали скорее минералам, чем растениям. Или каким-то сплавам: стебли и листья слегка блестели, будто вырезанные из металла и немного заполированные. И тяжёлый смолистый аромат со всех сторон.
Ещё вокруг сразу же появилась целая стая, голов тридцать или сорок незнакомых животных. По виду они напоминали зеленовато-серую двуногую зубастую ящерицу с длинной шеей, ростом около полуметра. Однако стоило бросить в слишком близко подобравшееся животное плетение ледяных игл, как оно неожиданно резво увернулось. А едва Алиса вскинула к плечу карабин, стая резво кинулась наутёк.
— Они знакомы с магией и огнестрельным оружием, — прокомментировала Оля. — Ну что же, Алиска оказалась права. Около Храма есть люди, и достаточно давно, если местная живность пуганая.
Долго пробираться сквозь чащу не пришлось: через километр лес заметно поредел, подлесок истончился. Сначала акации поменялись на саговник, похожий на высокие пятиметровые бочки с торчащими из верхушки пальмовыми листьями, дальше его начал теснить кустарник, похожий на карликовый кипарис. Наконец, перед людьми открылся простор редколесья, попутно уровень земли полого шёл вниз, открывая голубую полосу реки, снова лес уже из пирамидальных магнолий на той стороне… И поселение людей! Река как раз делала петлю, так что участок суши оказался с трёх сторон окружён водой. Со стороны узенького перешейка выкопали ров и сделали насыпь — причём судя по размерам насыпи, в лагере имелся минимум один маг Земли. На насыпи поставили частокол, причём Михаилу показалось, что с обратной стороны есть несколько мест для стрелков.
Между стеной укреплённого острога и чащобой оставалась полоса шириной километра два, заросшая всё тем же кипарисовым кустарником, но уже без деревьев. И опять же, глядя на объём проделанных работ, магов, способных на усиление мышц маной в поселении не один-два, а не меньше четырёх или пяти человек. Судя по пенькам, ближнюю рощу и одинокие деревья срубили на строительство укреплений и для безопасности, чтобы для потенциальных нападавших не осталось укрытий. Для этого же люди сейчас зачищали от кустарника полосу шириной метров двести перед острогом. Сердце у Михаила неожиданно ёкнуло, населения было куда больше, чем он думал тут встретить — не меньше тридцати. Заметив чужих людей, вышедших из леса и зашагавших в сторону крепости, сразу двое прекратили работу и двинулись навстречу. Видимо, руководители поселения решили сначала поговорить с новичками на нейтральной полосе. И как подсказало Михаилу чувство, которое возникает у любого на войне, когда в тебя смотрят через прицел — дозорные на стене тоже внимательно сейчас за гостями следили, готовые в любой момент прикрыть переговорщиков.
Первым шёл среднего роста и очень коренастый парень-татарин, из тех крепких физически мужиков, которые, как войдут в года, обрастут бородой, да так, не меняясь, и проживут до самой старости лет без одного седого волоса или недостатка зуба, кряжистые и несокрушимые, будто вековые дубы. Причём накинутая на плечи
