не дальше, чем в полумиле от него. За ней, хоть и на довольно далеком расстоянии, шли вооруженные дикари. Ганс скоро убедился в том, что они зорко следят за обеими девушками, хоть на первый взгляд и кажется, что они заняты чем-то другим.
— Дикари, — шепнул он друзьям, — идут вслед за девушками. Одно из двух: или они хотят воспрепятствовать ее бегству, или же им известно, что мы находимся здесь, и они хотят напасть на нас. Смотрите: они подошли к ней и что-то кричат. Виктор, прислушайся к тому, что говорят они: «века муса хабиби кона»; по-кафрски это означает: «не ходи туда».
Девушки не исполняли их приказаний. Несмотря на то, что они отлично понимали, что говорят матабили, они и не думали им повиноваться. Катерина воспользовалась попавшимися на пути кустами, скрывшими их на минуту от дикарей, схватила за руку сестру и бросилась к оврагу.
Катерина вошла в овраг в двухстах шагах от того места, где скрывался Ганс. Оставайся он здесь, матабили непременно схватили бы ее и сестру раньше, чем они добежали бы до него.
Ганс, испуганный, решил показаться и перерезать путь дикарям.
— За мной, — крикнул он товарищам, и все трое бросились по тропинке навстречу Катерине. К его радости, она тотчас же показалась из-за кустов, и он на минуту прижал ее к груди.
— Они идут следом, — шепнула она. — Их десять человек; удастся ли вам справиться с ними?
— Когда ты рядом, мы справились бы с ними, если б их было вдвое больше!
— Они рыщут по всем направлениям. Я боюсь за тебя. Удастся ли нам спастись от этих бесчеловечных дикарей? О, сколько ужасов я пережила! Несчастный отец! Его зарезали на моих глазах! Однако, куда девались воины? Ведь они только что шли по нашим стопам.
Ганс обратился к товарищам и крикнул:
— Друзья! На коней! Нельзя терять ни минуты!
Он почти нес на руках Катерину, хотя, в случае надобности, она отлично могла бежать. Бернард и Виктор вели под руки ее сестру. На полянке, где остались оседланные и спутанные по ногам лошади, они ничего не нашли. Кругом было пусто.
— Где лошади, Бернард? — закричал Ганс.
— Я оставил их здесь, — растерянно ответил Бернард. — По всей вероятности, они где-нибудь поблизости. Пусть девушки подождут нас здесь, мы же сейчас пойдем по разным тропинкам и приведем их.
Ганс неохотно расстался с Катериной. Он пошел налево, один из товарищей прямо, а другой направо. Ганс не сделал и нескольких шагов и не успел разглядеть свежий след от копыт, как позади его раздался легкий шум. Он обернулся и едва успел отвести удар поднятой над его головой палки с роговой шишкой. В ту же минуту его схватили за обе руки, сбили с ног и отобрали ружье. В таком положении на него навалилось человек пять-шесть здоровенных дикарей. Одновременно с этим раздался крик Виктора и крепкое словцо, вырвавшееся из уст Бернарда. Шум в кустах от дикой борьбы дал знать Гансу, что его друзей постигла та же участь. Очевидно, они попали в засаду. Ему скрутили за спиною руки и с гоготанием повели на ту поляну, где, по его мнению, были лошади. Здесь уже находились под конвоем пятидесяти дикарей Виктор и Бернард, а на земле, обнявшись и обливаясь слезами, сидели убитые горем девушки. Вдали несколько подростков держали под уздцы лошадей. Какой-то воин — очевидно, главный, стерег пленников. Он обратился к Гансу с вопросом:
— Как вы смели с оружием в руках ворваться на землю Моселекатсе в то время, когда между нами идет война?
Пренебрежительный взгляд Ганса был ответом на этот вопрос. Воин махнул рукой и пошел из оврага в деревню.
Глава 9
Пленников повели в ту деревню, из которой так недавно убежала Катерина с сестрой. Мужчин со связанными руками заперли в хижину, приставив снаружи стражу из двенадцати мальчиков.
Хижина, где сидели пленные, ничем не отличалась от других кафрских хижин. Стены были сплетены из прутьев, крыша из камыша и длинных трав. Дверь была тоже плетеная; запиралась она неплотно, и с улицы можно было заглянуть внутрь. Понятно, что при таких тонких стенах даже тихий разговор был слышен в соседней хижине.
Пленники сидели молча, неподвижно; каждый пытался составить план бегства, но в голову не приходило ни одной разумной мысли. Пока они сидели, занятые своими грустными думами, за стеной раздался молодой женский голос, обращенный к часовым. Женщина болтала с ними, смеялась и, насколько пленники могли понять, радовалась их горю. Наконец, она сказала:
— Я хотела бы бросить в них комом грязи. Пусть знают, что даже девушки матабили презирают их.
С этими словами она раскрыла дверь и с желчным смехом бросила в них комом грязи. Поболтав еще несколько минут с молодыми часовыми, она ушла.
У Бернарда сорвалось грубое ругательство, когда ком грязи попал в него. Но через минуту он снова погрузился в тяжелые размышления.
Ганс, работавший все это время хоть и незаметно, но старательно обеими руками, вдруг вынул одну руку из связывавшего их ремня и радостно крикнул:
— Они даже не умеют хорошенько связать! Натяните ремни, и через пять минут вы будете свободны. Попробуйте!
Не нужно было повторять этот добрый совет. Несмотря на их усилия, ремни не поддавались, и Ганс перерезал их ассагаем. Они были крайне изумлены, когда он прошептал.
— Когда зайдет солнце, мы выберемся отсюда. Разомните усталые члены и готовьтесь к решительной борьбе за свободу и жизнь.
— Ганс, что ты придумал? Говори скорее! — сказал Виктор.
— Не я придумал, а Катерина. В комке грязи лежала записка. Вот что в ней сказано: «В деревне через час после захода солнца
