Эти ветерки давние, вечные…
А есть и другие. Это обыкновенные мальчишки, которые умеют иногда делаться ветерками. Умеют превращаться в маленькие спиральные вихри и мчаться куда хочешь – стремительно и неуловимо. Такому мальчишке не страшна любая высота и любые враги. Он и погибнуть по-настоящему не может, в крайнем случае превратится в ветерка навсегда…
– И вы все – ветерки? – с недоверием и восхищением прошептал мальчик.
– Не все пока, – объяснил загорелый Андрюшка. – Кое-кто ещё готовится. Нас тут в лицее много таких… Станем ветерками – никого не будем бояться. Даже т е х, к о т о р ы е в е л я т.
– А разве они есть? – удивился мальчик.
Музыкант усмехнулся.
– А как сделаться ветерком? – спросил мальчик.
– Сначала надо переплыть Реку, – объяснил Денёк. – Хотя бы один раз. Это не просто река, а такая… ну, вроде волшебной границы. Потом надо побывать в Пустом Городе. Там на Башне Ветров написано заклинание ветерков. Его надо выучить…
– И всё?
Это было так просто!
– Не всё, – сказал Музыкант. – Потом самое главное. Надо забраться на высоту и не испугаться – прыгнуть вниз…
– Как ты за пистолетом? – спросил мальчик.
– При чём тут это… – неохотно сказал Музыкант. – Я тогда и не слыхал ещё про ветерков… Надо не бояться и прыгнуть. Тогда станешь невидимкой и полетишь.
Мальчик подумал. Потом спросил нерешительно:
– А если будешь очень бояться, но всё равно прыгнешь? Тогда получится?
– Получится, – сказал Денёк. – Главное, чтобы перебороть страх…
В это время в щель донеслась хриплая игра сигнальных рожков.
3
Воспитанников построили на дворе широким квадратом. Директор Чуф, морщась, оглядывал пёстрые и неровные шеренги. Рядом с ним стояли классные надзиратели. Только они, учителей не было.
Мальчик, разумеется, был не в строю. Он забрался до половины на железную лестницу башни и оттуда всё видел. И всё слышал – каменная подкова крепости отражала и доносила любое слово.
Мальчишки стояли тихо и понуро. Директор Чуф, двигая кадыком, отчётливо говорил:
– Раньше мы были терпеливы. Мы только предупреждали. В крайнем случае наказывали очень мягко. Трое суток в штрафном каземате – самое большее, что получали те, кто плавал через Реку или посещал Пустой Город. Опыт показал, что эти меры не принесли результата. Число нарушителей лицейской дисциплины неуклонно растёт. И посему… – Чуф передохнул и молча подвигал кадыком. – Посему высшее начальство потребовало от меня – и я отчётливо понимаю необходимость этого требования – принять самые решительные меры… – Он кивнул надзирателю Кате – круглому человечку с гладким и белым, как тарелка, лицом.
Надзиратель Катя подскочил и женским голосом пропел:
– Воспитанники Андрей Корда-а… Виктор Липун… Феликс Юма-а… Александр Кулик! Ша-а-а-аг… впрёт!
Загорелый Андрюшка беспомощно оглянулся на ребят и, припадая на забинтованное колено, шагнул из строя. И ещё трое шагнули, незнакомые мальчику. Один – совсем малыш, даже непонятно, как такой оказался в лицее. Он испуганно вертел круглой стриженой головой с большими ушами.
Ко всем четырём подошли надзиратели, взяли ребят за плечи и вывели на середину двора.
– Эти четверо, – деревянно произнёс Чуф, – будут наказаны первыми. Сейчас их запрут в штрафном каземате, а после необходимых формальностей и воспитательных бесед их направят в трудовую школу на острове Крабий Глаз. Так нам велено, и так будет, а если этот печальный пример не…
– Они не виноваты! – звонко сказали из рядов.
– Ма-а-алчать! – запел Катя.
– А если этот печальный пример…
– Бандюги! Он же совсем малёк, – сказали в строю. Видимо, про ушастенького.
– Ма-а-алчать! – Катя вытянулся на носках. – Имейте в виду! В крайнем случае нам разрешено применять электрощупы!
Строй замер. Но почти сразу опять прорезался голос:
– Какой храбрый с пацанами! Где ты был, когда воевали?
– В отряде умиротворения! – крикнули из задней шеренги.
– В интендантской конторе, ворюга!
– Молчать! – это крикнул уже директор. – Разойдись! По классам! Марш!
Строй стал медленно разваливаться. А четверых повели к приземистой железной дверце.
Страшная мысль ударила мальчика. Так, что он едва удержался на ступеньках. Вдруг ребята решат, что это он выдал мальчишек? Всё вынюхал и донёс!
Эта мысль была такая отчаянная, что мальчик бросился искать Музыканта или кого-нибудь ещё из новых знакомых. Но двор быстро опустел.
Мальчик промучился до вечера – то во дворе, то дома.
– Ты заболел? – тревожилась мама.
– Нет. Просто скучно.
– Ничего. Скоро поедем к дедушке в Чайную Пристань.
– Папа, а что за школа на острове Крабий Глаз? – спросил мальчик, когда вернулся отец.
– Это не школа, а тюрьма.
– А этих ребят… Их правда отправят туда?
– Ох да помолчи ты… – со стоном сказал отец.
Вечером, когда двор был уже в глубокой тени и остывали камни, мальчик увидел у старой пушки Музыканта, Лётчика и Денька. Он подбежал, остановился и заплакал:
– Вы, наверно, думаете, что это я? Честное слово… Я же клятву давал…
– Что? – удивился Денёк. – Ты о чём? Да перестань ты реветь, пожалуйста! Кто на тебя думает?
– Катя, сволочь, выследил, – сказал Лётчик. – Морда фаянсовая…
Мальчик всхлипнул. И стыдно было за слёзы, и радостно, что верят ему.
– Может, попросить папу, чтобы заступился за ребят? – неуверенно предложил он.
– А что твой папа сделает? – хмуро отозвался Музыкант. – Он кто? Учитель черчения. Он даже не в лицейском совете. Выгонят с работы – и крышка.
– Он говорит, что на Крабьем Глазе тюрьма, – пробормотал мальчик.
– Ребятам ещё до этой тюрьмы достанется, – сказал Денёк и пошевелил плечами. – Воспитательные беседы… Знаешь, что такое электрощуп?
Мальчик кивнул. Электрощупы были у пастухов, которые охраняли табуны в степи под Чайной Пристанью. Мальчик видел, когда был у дедушки. Электрощуп напоминает спиннинг с коротким удилищем. Круглый разрядник похож на катушку. Конец у щупа гибкий и всегда дрожит… Мальчик помнил, как пастух задел этим концом непослушного жеребёнка. Тот даже не заржал, а вскрикнул по-ребячьи. Опрокинулся на спину и забился…
Неужели так можно? Каменная каморка, некуда деться, те четверо сжались в углу, а эти гибкие жалящие концы всё ближе, ближе…
– Нет… – прошептал мальчик.
– Что "нет"? – зло усмехнулся Лётчик.– Год назад было бы "нет". Они тогда не смели… Я говорил тебе, Музыкант, не надо выбрасывать оружие. Если этот шкет Фелька не выдержит и расскажет про всех, кто был в Городе, завтра что будет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
