Элрога. Эрик коснулся его одной рукой, а второй обхватил ее за шею. Напряжение внизу живота не стихало, его сердце забилось чаще, когда ее странные глаза впились в него, заставляя остолбенеть.
– Ты нервничаешь, Эрик, – сказала Джоан. – Я сейчас оглохну от бешеного сердцебиения в твоей груди.
– У тебя настолько острый слух? – удивленно спросил он, но руки не убрал.
– Мне нужно закончить с волосами, Эрик, и надеть вуаль. Я слышала ваш разговор с Фредом. Ты прав, мне нельзя показывать лицо – даже твоему отцу, – но я не собираюсь всю жизнь прятаться в комнате и ждать, когда ты вернешься с очередной пьянки. – Джоан осторожно высвободилась из его рук.
Эрик ухмыльнулся и склонил голову.
– Прибереги поцелуи для своих любовниц, – бросила Джоан. – Думаю, вино поможет тебе раскрепоститься рядом с ними.
– Я больше не собираюсь пить. А может быть, не хочу больше проводить время с девицами. Я готов проводить время только с тобой.
Она рассмеялась.
– Какой же ты красноречивый, Эрик! Знаю я, что тебе нужно. Лучше скажи, как мы спрячем лицо. Не хочу постоянно носить эту неудобную штуку.
– Пока волосы и вуаль помогут скрыть твой странный глазик, – сказал Эрик. – Это нелегко, но поскольку ты не хочешь быть в одиночестве, придется потерпеть.
Когда Джоан закончила расчесывать волнистые волосы, ниспадавшие до колен, Эрик подошел к ней и надел нарядную вуаль с золотым обручем, который сидел на голове как корона.
– Спасибо за помощь, принц Эрик. – С этими словами она развернулась и вышла из палатки, направившись в карету.
Впервые с того момента, как преподнес ей своего любимого коня, он услышал от нее благодарность. На его лице растянулась привычная самовлюбленная улыбка.
– Скоро ты по-настоящему станешь моей, – прошептал он.
Глава 17
Возвращение
За прошедшие дни пес восстановился, и Уиллу пришлось покинуть карету и идти на четырех лапах. Принцесса и принц должны были прибыть в город в карете.
К вечеру они въехали в ворота, и народ горячо встретил их. Люди собрались отовсюду, как на свадьбу, и Джоан, выглянув из окна, приветствовала всех взмахом руки. Ее лицо скрывалось под вуалью.
Город не особо отличался от Медеуса: такие же трактиры, небольшие дома с соломенными крышами, мужчины и женщины с детьми, – но улицы были немного шире и чище. Но когда они проехали через еще одни ворота, открылся совершенно другой город. Все дома пестрели цветами в горшках, крыши были не деревянные, а выполненные из красного камня, что показалось Джоан необычным. Все выглядело гораздо дороже, а это указывало лишь на то, что здесь жили знатные люди.
Только подъехав к замку, Джоан поняла, настолько огромным он был на самом деле. Его размеры завораживали, и когда Джоан вышла из кареты, даже не обратила внимания на то, сколько людей смотрит в ожидании, что она под руку с их принцем поднимется по ступенькам к возвышению, где стоят король и королева. Вместо этого она внимательно разглядывала замок – обострившееся зрение позволило ей увидеть все так четко, будто она стояла возле стен. Она немного запрокинула голову, чтобы увидеть смотровую площадку, больше всего желая подняться сразу туда, но тут Эрик взял ее под руку и вернул в реальность.
– Нам пора, – тихо шепнул он.
Взяв Эрика под руку, она зашагала с ним наверх, где их уже поджидали. Король выглядел суровым, но при виде их на его губах мелькнула улыбка. Он слегка приподнял руки, тем самым показывая, что желает принять их в свои объятия. Его короткая, ухоженная борода подернулась сединой, но не мешала увидеть сходство между отцом и сыном. Он был так же высок и широкоплеч, как принц, – это придавало им особой мужественности. Его глаза светились такими же синими лакринами, как у Эрика.
Рядом с ним стояла, слегка подпрыгивая на месте от волнения, невысокая полная женщина – видимо, мать Эрика. У нее на голове красовалась корона поменьше, а на добродушном розовощеком лице расплылась улыбка, так что маленькие глазки-огоньки практически не были видны. Джоан никогда не встречала настолько полных людей. Она заметила, что большинство здешних женщин выглядели немного шире, чем в Медеусе.
Джоан поймала в толпе пристальный взгляд красивой черноволосой девушки, которая выглядела так, будто вот-вот набросится на нее. Она была выше на голову и очень изящна. Джоан решила, что это – одна из любовниц Эрика, иначе зачем ей прожигать ее глазами?
Радость на лице Эрика была куда более убедительной, чем при их первой встрече в Медеусе. Поэтому, когда они приблизились к королевской чете, его отец приподнял бровь в удивлении, почему его сын так счастлив, ведя под руку женщину, про уродство которой ходило немало слухов. Он быстро уловил изменения, которые произошли с сыном за время его отсутствия. Крепко обняв Эрика, король Чарльз перевел взгляд на невестку и уже хотел было попросить открыть лицо, но Эрик опередил его:
– Отец, я так рад снова оказаться дома, – любезно сказал он, – но мы устали с дороги. Прошу вас, уведите нас скорее от любопытных глаз.
– Добро пожаловать домой, сын мой. И очень рад видеть вас, принцесса, мы так долго этого ждали. Большинство солдат не вернулось, и я очень благодарен судьбе, что с вами все в порядке.
– Потери после нападения велики, но мы, к счастью, не пострадали.
– Нужно отправлять целые войска, чтобы истребить варваров, – буркнул король, а потом продолжил спокойным тоном: – Прошу, проходите в ваш новый дом, принцесса.
Напоследок поприветствовав всех, кто ждал их прибытия, они развернулись и пошли в замок.
Фред же отправился разбираться со всем, что успел натворить Эрик. Ему все это не нравилось, но для чего еще нужен лучший друг, как не для помощи и вытаскивания из проблем? Фреда забавляло это, он даже гордился собой из-за того, что будущий король без него как без рук.
Когда карету оставили в положенной для нее пристройке, а лошадей увели в конюшни, он зашел внутрь и поднял сиденье. Там сидел уставший Араксан, который был неимоверно счастлив вырваться из плена тесных стен. Провести его в замок незамеченным было трудно, но солдатский шлем и доспехи сгодились, чтобы спрятать необычное лицо иноземца. Расспрашивать и рассматривать его было некогда, и поэтому они вдвоем спешно покинули карету.
Перед ними уже сидел, виляя хвостом, огромный серый пес.
– Да, Уильям, теперь вы оба будете жить в моих покоях. Но в кровать к себе
