его мягкую шерсть. — Может, тебе стоит научить меня этому искусству.
Он зевнул, и я невольно рассмеялась.
— Ты — мой маленький философ, — добавила я, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой.
Агата улыбнулась, почесав его за ушко и принялась помогать мне раздеваться. Она аккуратно расстегивала застежки на корсаже, стараясь не задеть ткани, запачканной пылью со стройки.
— Никогда бы не подумала, что та Госпожа в замке герцога Вальмон, станет ходить по грязной площадке, раздавать указания и таскать ведра с водой, — с легкой усмешкой сказала она, откладывая корсаж в сторону.
Я улыбнулась, глядя на своё отражение в тусклом зеркале.
— Раньше я думала, что моя жизнь — это бесполезный круговорот дней, где я жила подобно тени, — призналась я. — Но теперь понимаю, что настоящая сила — в том, как ты действуешь и что можешь изменить.
Агата подняла бровь, но в её взгляде сквозила гордость.
— Вы стали совсем другой, моя Госпожа. Смелее, решительнее. Ваша матушка гордилась бы вами.
Я грустно улыбнулась, позволив ей снять с меня юбку.
— Та Розалия всё ещё здесь, Агата. Просто теперь она знает, что мир гораздо больше четырех стен.
Агата остановилась, посмотрела на меня и с улыбкой покачала головой.
— Всё равно, какая вы — прежняя или нынешняя, — главное для меня, чтобы вы были счастлива, моя Госпожа.
Глава 110
Зал для тренировок был прохладным, но воздух быстро наполнялся жаром от наших усилий. Вильям стоял напротив меня, держа меч с такой легкостью, словно это продолжение его руки. Его серо-зеленые глаза неотрывно следили за каждым моим движением.
— Держи клинок крепче, но не так, чтобы руки затекали, — сказал он ровным, почти равнодушным голосом, показывая правильный хват. — Меч — это не только оружие, но и инструмент выживания. Если ты овладеешь им, то даже слабое тело станет грозным.
Его слова были как холодный ветер: суровые, но мотивирующие. Я сжала рукоять, стараясь повторить за ним движения.
— А как ты научился? — спросила я, пытаясь отразить его следующий удар.
Вильям слегка усмехнулся.
— У меня не было выбора. В наших краях меч — это не роскошь, а необходимость. Однажды он спас мне жизнь.
Он остановился, подняв меч к уровню глаз, и замер, словно вспоминая.
— Ты должна понимать, Розалия, — продолжил он, вернувшись к нашему уроку, — меч спасает не только силой, но и точностью. Попади по уязвимым местам — и ты обезвредишь врага.
Я внимательно слушала, пропуская его слова через себя. Затем он показал, как наносить удары, объясняя, куда лучше целиться: в шею, на бок или в бедро.
В какой-то момент, неожиданно для нас обоих, мне удалось не просто отразить его удар, но и нанести свой. Лезвие деревянного меча слегка ударило его по боку.
Вильям замер, а затем одобрительно кивнул.
— Это было неплохо. Даже очень.
Его слова заставили меня расправить плечи.
— Благодарю, — ответила я, с трудом скрывая радость.
Когда тренировка завершилась, я ощущала боль в руках, но была довольна собой.
После ужина я направилась в библиотеку, взяв одну из книг, которую посоветовал Филипп. Это был трактат о первой помощи. На площади постройки домов нередко случались мелкие травмы, и мне казалось полезным хотя бы поверхностно разобраться в том, как помочь человеку.
Вокруг горели свечи, отбрасывая теплый свет на страницы книги. Я читала о том, как остановить кровотечение и правильно наложить повязку.
— Ты могла бы воспользоваться отдыхом, но вместо этого сидишь с книгами. — Голос Эдмунда раздался позади, и я вздрогнула.
Повернувшись, я увидела его фигуру в полутьме. Он пересек комнату и склонился над столом, бросив взгляд на открытую страницу.
— Это простые знания, — объяснила я, показывая рисунок с перевязкой руки. — Я подумала, что это может быть полезным.
Эдмунд выпрямился и окинул меня взглядом, в котором сквозило недовольство.
— Для этого есть лекари, Розалия. Тебе не обязательно всё брать на себя.
Я улыбнулась, но покачала головой.
— Это всего лишь основы. Что-то, что может спасти жизнь в критический момент. Я не собираюсь заменять лекарей.
Он тяжело вздохнул, но спорить не стал.
— Ты упрямая, как всегда, — произнес он, а затем резко сменил тон. — Но знаешь, я нашёл тебе занятие получше.
Я подняла бровь, гадая, что он задумал.
— Танец, — заявил он с лукавой улыбкой.
— Эдмунд, сейчас? — Я рассмеялась, но он уже протянул мне руку.
— Почему бы и нет? Позволь себе немного радости, моя роза.
Неохотно отложив книгу, я вложила свою руку в его. Он помог мне встать и увел в центр комнаты, где было чуть больше пространства. От огня свеч, библиотека была наполнена золотым свечением
— А музыку ты тоже мне сыграешь? — поддразнила я.
— Напевай, — просто ответил он, улыбнувшись.
— Я? — Я покачала головой, уже предвкушая, как нелепо это будет выглядеть.
Но Эдмунд поднял меня за талию, словно я была пушинкой, и закружил по комнате.
— Напевай, или я сам начну, а ты не хочешь слышать моё пение, поверь.
Сдерживая смех, я тихо начала мурлыкать простую мелодию из детства.
— Вот видишь, не так уж и сложно, — сказал он, подстраивая шаги под мой ритм.
Мы кружились в полумраке библиотеки, и этот момент казался настолько простым, но таким настоящим. Эдмунд слегка приподнял меня, затем медленно опустил, остановив так близко, что наши лица оказались на расстоянии вздоха.
— У тебя лёгкая поступь, — сказал он, шёпотом добавив: — Но твои шаги могли бы быть ещё легче.
— Ах, да? — Я притворно нахмурилась. — А ты, может, научишь меня?
— Обязательно. — ответил он, медленно прижимаясь к моим губам… и я поняла, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался.
Глава 111
Прошли уже полтора месяца с начала моих уроков с Дарианом, и наша работа с луком постепенно превратилась из мучительного испытания в нечто увлекательное. Не сказать, чтобы я была настоящим мастером, но уже могла гордиться заметным прогрессом.
— Ну, что, миледи, может, на этот раз вы хотя бы попытаетесь не ранить воздух? — бросил Дариан, лукаво глядя на меня поверх своего лука.
Он был терпеливым, но язвительным наставником. Каждое его слово словно подталкивало меня доказывать, что я не хуже. В этом он, пожалуй, походил на Шатана — оба обладали острым языком.
— Уверяю тебя, Дариан, на этот раз воздух останется целым, — ответила я, чуть сдвинув брови и выровняв лук.
Он усмехнулся, ставя одну ногу на бревно.
Лук казался легче, чем в первые дни, но натянуть тетиву всё ещё было задачей, требующей усилий. Дыхание замедлилось, мир вокруг
