Наконец ужин подошёл к концу. Женщины отправились в детскую, мужчины вслед за хозяином перешли в курительную.
Олёна вполуха слушала сюсюканье обеих матерей и жены Леонида. Пересилив себя, даже сама изобразила какие-то уси-пуси. И минут пять подержала на руках извивающуюся личинку.
Дочь заметно подросла, стала тяжелее и намного активнее, чем ещё месяц-полтора назад. Щёки ребёнка округлились, кожа посветлела – этакий фарфоровый херувимчик.
Но даже преображённая девочка по-прежнему не вызывала у матери никакого умиления. Нет, если бы дочка спала, то Олёна не преминула бы его изобразить и могла даже на пару-тройку секунд показательно зависнуть над кроваткой. Так сказать, продемонстрировать свекрови и прочим родственникам, что она хорошая мать.
Но Агату только что покормили, и пока она спать явно не собиралась. А восторгаться бодрствующим младенцем оказалось не в пример труднее.
Олёна держала ребёнка, выдавливая напоказ из себя радость, и не чаяла, когда это представление можно будет закончить. Но три родственницы никак не унимались и уходить не спешили.
«Господи, ну что может быть интересного в этом слюнявом существе?» – молодая мать держала девочку и подспудно ждала от неё неприятностей.
Опыт уже был, да.
В любой момент эта пигалица может что-нибудь отчебучить. Заорать, например. Или описаться, если не сказать чего хуже. Да, на ней памперс, но однажды дочь умудрилась испачкать ей платье и с ним.
Чисто граната без чеки – никогда не знаешь, когда и чем рванёт.
И угадала – покряхтев и поёрзав, Агата вдруг замерла, а потом срыгнула прямо на мать.
С трудом подавив рвотный позыв, Олёна сунула киндер-сюрприз в руки растерявшейся свекрови и бросилась вон из детской.
- Мне надо переодеться! Я не могу показаться мужу в таком виде!
«Боже, как противно! - едва не плача, она забежала в спальню и торопливо сдёрнула испорченное платье. – Ну почему реальные дети мало похожи на красивые картинки из Интернета? Там розовощёкие пупсы мило улыбаются и мирно играют, а в жизни они орут, гадят, причём, из всех отверстий. И постоянно орут. Впрочем, это я уже, кажется, отмечала. Боже, платье сняла, но от меня всё равно пахнет кислым!»
Олёна принюхалась и сморщила нос – буэ!
«Надо принять душ!»
После водных процедур стало легче.
Уже не спеша она вытерлась и как была – в чём мать родила – вышла в спальню.
- Я так и знал, что ты меня ждёшь!
Охнуть не успела, как её сграбастали жадные руки.
- Пусти…те! – инстинкты вопили – бежать! И орать, да погромче!
Но здравый смысл где-то на задворках сознания активно возражал – нельзя поднимать шум!
Да, Леонид явился незваным, и ситуация более чем компрометирующая, но что если этот идиот начнёт утверждать, что она сама его позвала?! Расскажет про события годичной давности, кто-нибудь из родственничков сопоставит их с датой рождения Агаты… Не дай бог!
- Пустите! – извернувшись, она брыкнула незваного кавалера и выскользнула из его рук. – Что вы себе позволяете? Я сейчас же позову Римму Евгеньевну и Егора! И Андрея Генн…
- Тю… Перехотела, что ли? – разочарованно присвистнул Леонид. – А чего тогда весь ужин на меня пялилась?
- Вы всё не так поняли, ни на кого я не пялилась, - Олёна рывком открыла шкаф, не глядя вытащила первое, что попало в руки – к счастью это оказался халат.
И принялась торопливо одеваться.
- Уйдите, пока кто-нибудь не увидел! Представляете, что будет, если вас застанут в нашей с Егором спальне? В доме полно народа – гости, прислуга, хозяева…
- В прошлый раз тебя это не остановило, - буркнул Леонид. – Сама на шею повесилась, сама в бойлерную затащила. Я ж сразу смекнул, что племяш тебя не удовлетворяет. Понятно почему – ты баба горячая, а племяш ещё сопляк сопляком. Тебе настоящего мужика надо, такого, как я, а не этого недопёска.
Олёна протестующе пискнула, пытаясь оттолкнуть жадно шарящие по телу мужские руки.
- Что я, не человек, что ли? – продолжал бормотать Леонид. – Понимаю твою нужду и не осуждаю. Наоборот, приветствую, что ты ко мне с ней кинулась, а не по чужим пошла. Жили б поближе, я б тебя с удовольствием радовал почаще, а так только дважды в год получается: когда мы на море и с моря. Моя, конечно, тебе не чета, но она меня вполне устраивает. Да и с роднёй ссориться не с руки, так что, дева, помогать тебе буду, но по возможности.
- Пустите! Уйдите! – выдохнула она ему в лицо. – Я закричу!!!
- Ладно, не кипишуй. Сам понимаю – не то место и не то время. Просто пощупаю, не ори. А ночью, как моя уснёт, буду ждать тебя внизу. Пошалим, как тогда.
Она открыла рот, собираясь отправить незадачливого ухажёра по известному адресу, но тут в дверь стукнули.
И почти сразу раздался голос свёкра.
- Олёнушка, вы там с Егором?
Она не успела ничего сказать, как брат свекрови шустро нырнул вглубь распахнутого шкафа и тут же затерялся за вешалками с одеждой.
- Я… Егора здесь нет!
- А с кем тогда ты разговаривала? – не дожидаясь приглашения, свёкор толкнул створку, вошёл внутрь и дверь за собой закрыл.
«Твою…ёпрст!!!»
- Я? Сама с собой, - затараторила насмерть перепуганная женщина. – Агаша на меня срыгнула, пришлось принимать душ и переодеваться. А Егор же с вами ушёл? Может быть, он в детской, вместе с Риммой Евгеньевной? Позвать?
- Помолчи, - Горин шагнул к ней и сгрёб в охапку, - дай хоть в руках тебя подержать, пока мы наедине. Соскучился, сил нет!
Олёна забыла, как дышать – в шкафу сидит Леонид, который точно ни слова не пропустит! И в любую минуту сюда может войти кто-нибудь ещё!
«Не дом, а проходной двор. Боже, помоги!»
- Как съехали, ты глаз не кажешь. Звоню – отвечаешь нехотя. Что случилось, Оль?
Пока любовница хлопала ресницами и лихорадочно искала выход из безвыходного положения, Горин не терял времени даром. Олёна не успела опомниться, как он развязал халат, и наглые руки свёкра принялись оглаживать и мять те места, которые совсем недавно оглаживали и мяли руки Леонида.
«Ыыыы!!!»
- Голенькая, как я люблю! – проурчал Андрей довольным голосом.
«Господи, он сошёл с ума! Ещё и тот… в шкафу…»
- Андрей… Геннадьевич, что вы делаете? – выдавила сквозь стиснутые зубы, пытаясь оттолкнуть рассиропившегося мужчину. – Мой муж… И ваша супруга в детской!
- Да, что-то я на самом деле увлёкся, - Горин аккуратными движениями расправил её халат и отступил на шаг. – Что говорят врачи – когда тебе уже будет можно? Больше трёх месяцев после родов прошло…
- Ещё не разрешили. А на следующей неделе я лечу в Германию, долечиваться, - Олёна изловчилась и захлопнула дверь гардероба.
После чего потянула любовника к выходу.
Пока ей везло – из коридора звуков шагов не доносилось, и шкаф, то есть Леонид, признаков жизни не подавал.
Но как долго продлится это везение?
- Андрей Геннадьевич, вам нужно идти! А мне переодеться и в детскую, к Агаше. Иначе Римма Евгеньевна…
- Что ты, как неродная? – буркнул Горин-старший. – Я понимаю – большее нам пока нельзя, но можно же отнестись ко мне поласковее? Тем более что опять уезжаешь. Надолго?
- На полгода.
- Вот! И по отчеству снова. Отвыкла, что ли? Или разлюбила?!
- Я…, - от абсурдности ситуации у неё даже слёзы на глаза навернулись. – Я не отвыкла и не… Я боюсь, что Римма Евгеньевна или Егор узнают. И тогда мы больше не сможем встречаться, я этого не переживу! Уходите скорее!
- Дурочка, - ласковым голосом произнёс Горин. – Нашла кого опасаться! Здесь я хозяин, как скажу – так и будет. Нет, я по-прежнему не планирую открывать наши отношения, по крайней мере до рождения у нас сына. Но и шарахаться от любой тени не собираюсь. Мало ли зачем я мог зайти к невестке? Ну всё-всё, не плачь! Ты же в среду летишь?
Глотая слёзы, она молча кивнула.
- Тогда в понедельник отправлю Егора на день в Загорск, а сам заеду к тебе. Поговорим нормально.
После этого Андрей поцеловал её в губы и вышел.
