– Знаю, – кивнул Мафей. – Шеллар мне про эту кошку рассказывал. А при чем тут дядя Пафнутий?
– А при том, что Шеллар, будучи маленьким и еще недостаточно образованным, не мог понять, отчего же кошка сдохла, и спросил у бати, почитая его за великого специалиста. Так батя после того много лет от него шарахался как от чудовища какого. Только когда они уже выросли, Шеллар сам сообразил, в чем дело, вытянул батю на откровенный разговор и убедил, что больше кошек не обижает, да и людей-то только по службе. То есть, понимаешь, этой историей батя мне как бы тонко намекнул, что я должен пойти и с тобой поговорить. Вот я и пришел.
– Теперь понятно. – Мафей засмеялся и торжественно объявил: – Кондратий, я верю, что ты не сволочь. Ты доволен?
– Смеешься? – огорчился поморский кузен. – А я ведь серьезно…
– Да нет, я тоже серьезно. Просто ты такой смешной со своими проблемами… Спи спокойно, никто не придет таскать тебя за уши и никто не будет поминать тебя недобрым словом. Мне оно и раньше как-то все равно было… тьфу ты, какая у тебя речь заразительная… В общем, не сержусь я на тебя. Я ведь тоже вырос, хотя и не так сильно. У Шеллара даже появилась идея к вам в гости приехать вместе со мной, помириться.
– Вот и приезжайте, – обрадовался Кондратий. – Давно пора. Заодно, может, Шеллар еще что-нибудь хорошее тетке скажет. Да и вообще, ему нелишне было бы ко всем дворам показаться, а то уже начали болтать, что он и не он вовсе, что на самом деле умер, а его то ли подменили, то ли оживили какой-то некромантией.
– Опять теткина работа? – нахмурился Мафей.
– Да нет, не ее. Она, конечно, плещет об этом на каждом углу, но не она сама это придумала. Это откуда-то по каналам разведки пришло. Мистралийцы, наверно, пакостят. Это же неправда, я надеюсь?
– Конечно, неправда. Никто его не подменил, он просто влюбился.
– Это хорошо, – одобрил Кондратий. – Так приезжайте. Я покажу тебе, как улыбаются собаки. И приятеля своего привози ненормального. Он собак-то любит?
– Не знаю. Вот крыс любит, это точно.
– Ну тогда собак тем более должен. А кстати, кто он?
– В каком смысле? – осторожно переспросил Мафей, надеясь, что ему удалось скрыть волнение. Неужели именно из-за этого Кондратий и затеял весь разговор? Да не может быть, он простой, как табуретка, у него бы просто не вышло…
– В прямом. Просто дед его узнал. И батя узнал. Вот мне и интересно, откуда они его могут знать? Грешки батиной молодости всплыли или что? Тетка, та просто сама не своя, как это так, при дворе новости, а она не в курсе. А они молчат. Даже дед.
– Тогда с чего ты взял, что они его узнали? Тебя ведь там не было.
– Дед сам сказал, когда мне рассказывали про весь этот переполох. Он так искоса на батю посмотрел и спросил: «Пафнутий, а ты его не узнал?» Батя кивнул молча, и на этом все.
– Ну и пусть дальше молчат, – посоветовал Мафей. – Он никогда не говорил, кто такой на самом деле. Под чужим именем в ученики поступил. Мэтр, конечно, знает, но он не скажет. Да и зачем? Если человек скрывает, значит, есть причина. Я и не спрашиваю. И тебе оно не нужно.
– Да я понимаю, – вздохнул Кондратий. – Любопытно просто.
– Кстати, он у вас больше не появлялся? – без особой надежды вопросил Мафей.
– А что, он у вас регулярно чудит? И нам опять ожидать его в гости?
– Нет, просто он пропал. Я думал, может, к вам заходил. Извиниться там или что-то подобное.
– Не заходил. А как это он пропал?
– Да так, пропал, и все. С магами такое случается.
– Вроде как у тебя с зеркалом? Как ты вообще ухитрился на нем повиснуть?
– Сам не знаю, – признался Мафей, подумав, что рассказывать Кондратию про Кантора, цыплят, загадочного парня с крашеными волосами и даму на коньках будет явно лишним. – Бывает. Ох и попадет мне за это зеркало…
– А ты что, его разбил?
– Нет, не за само зеркало, а за то, что полез без спросу в опасное место.
– Там опасно? – Глаза Кондратия стали похожи на большие блюдца. – Чего ж ты туда полез?
– А откуда я знал…
На этом их разговор был неожиданно прерван голосом, раздавшимся, как показалось Мафею, с ближайшего дерева:
– Ваше высочество, где вы находитесь?
– В Поморье, – отозвался Мафей. – С Кондратием.
– Что вы там делаете?
– Общаемся.
– Попрошу вас извиниться перед своим собеседником и перенести ваше дальнейшее общение на другое время. Вы мне нужны, я вас жду в гостиной господина Жака. Он просит закрыть его кабинет, поскольку сам не в состоянии пересечь гостиную и дойти до двери. Здесь… э-э… кое-что произошло, и помещение выглядит не лучшим образом.
– Я понял, мэтр, – печально ответствовал Мафей. – Сию минуту. Только попрощаюсь и провожу кузена домой.
Небо было черное, как кровь дракона, и в нем медленно покачивался тонкий серпик умирающей луны. Скудного света едва хватало на слабенькую дорожку, мерцавшую на спокойной глади моря и уходившую в неведомую даль. Волны с тихим плеском накатывались на берег, лениво облизывали песок и неторопливо отступали, увлекая с собой некоторое количество этого самого песка, так и норовя плеснуть этой водно-песчаной взвесью прямо в лицо.
– Я точно сошел с ума, – сообщил король, сплевывая песчинки. – Как я согласился на это безобразие?
– Тебе не понравилось? – невинно поинтересовалась Кира, и Шеллар вдруг подумал, что минуту назад ему было совершенно наплевать на этот песок. Более того, ему было наплевать, где он находится, как выглядит и видит ли его кто-нибудь в этот момент. Это все были незначительные, не заслуживающие внимания мелочи. Теперь, постепенно приходя в себя, его величество наконец осознал, что песок во рту – это хоть и мелочь, но весьма неприятная. Однако то, как он выглядит, валяясь в чем мать родила посреди пляжа, его по-прежнему совершенно не волновало.
– Понравилось, – согласился он, продолжая отплевываться. – Только теперь у меня полон рот песка. А у тебя, наверное, не только рот. Вот посмотрим, если ты родишь мне маленьких песчаных крабиков…
– Значит, они присутствовали в твоей родословной, – засмеялась королева и, наклонившись, ласково обтерла ладонью его мокрое лицо. – И ты просто ищешь повод…
– Неправда, – возразил Шеллар. – Никакой живности мельче гнома в моей родословной не было. Да и насчет гнома – это только гипотеза, до сих пор не доказанная. И перестань по мне топтаться.
– Почему?
– Во-первых, ты можешь нечаянно наступить на что-нибудь очень нужное…
– Ах какие мы нежные! Лучше признайся, скольким несчастным женщинам ты переломал ребра в момент оргазма?
– Ты первая.
– Мои-то как раз выдержали, но дамы более хрупкие должны были непременно переломиться. Теперь я верю, что ты носил доспехи. А во-вторых?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
