что он есть, сомневаться не приходилось.
Хозяйка бала подняла руку четвёртый раз.
— Уважаемые гости, вы сделали свой выбор! Вы выбрали жизнь или смерть! А теперь пусть претенденты на статус Тёмного Господина и Тёмной Госпожи сделают из этих цветов ядовитый напиток по всем правилам некромантии, а потом разделят его со своими спутниками! Ну а потом станцуют нам мазурку! Мрак с вами, дорогие гости!
Услышав это, Виринея побледнела.
— Что?.. Напиток?
Я посмотрел на венок в руках слуги-голема.
— Меня больше смущает слово «ядовитый».
Остальные пары из тринадцати, как и мы, не ожидали такого поворота. Кто-то тоже побледнел, кто-то возмущённо сжал кулаки, понимая, что игра со смертью становится всё более непредсказуемой.
Неожиданно две пары претендентов просто вышли из зала, ничего не поясняя. Они покинули Бал Мёртвых, не став продолжать борьбу за статус, и остались живыми. Возможно, это была их самая главная победа в жизни, хотя уходя, выглядели они удручёнными.
— Дорогая, давай тоже уйдём, — услышал я отчаянный шёпот графа Латынина.
Он прижал супругу к себе и посмотрел на венок из жёлтых цветов, который выбрала для него жена.
Однако графиня Латынина покачала головой.
— Мы пришли победить. У нас осталось всего три конкурента. Ты сможешь…
— У меня не хватит умений, — нервно оборвал её Латынин. — Я плохо владею ядами, ты же знаешь. Я отравлю нас обоих! Мы умрём в этом жутком танце!..
Тем временем в зал бесшумно вышли ещё слуги, принёсшие на подносах пустые бокалы для всех тринадцати пар.
— Алекс… — Виринея перевела дыхание, подходя к венку ближе и проводя по синим лепесткам пальцем в перчатке. — Почему ты выбрал именно этот венок? Ты ведь никогда не делаешь ничего просто так. Почему синие розы?
Я тоже шагнул к венку и тихо пояснил:
— Мне просто нравится синий цвет. Кажется, тебе тоже.
Виринея моему доводу, конечно, не поверила, но ничего не стала уточнять — ей было не до этого. Она принялась за создание напитка — это была одна из техник некроманта по экстракции из растений.
Венок на моих глазах покрылся мраком Эреба, каждый цветок и каждый стебель с листьями обвило зелёным облаком.
На девятом ранге Виринея действовала быстро. К тому же, в работе с цветами она была профи, этого не отнять. Столько лет она проводила свои странные эксперименты в оранжерее и по подвалам, что могла бы дать фору любому некроманту не только на этом балу, но и вообще в любом месте.
Виринея сняла с правой ладони перчатку и подняла руку, привлекая к себе облако, окутывающее венок. Оно потекло по воздуху вместе с бисеринами чёрного сока к ладони девушки, а та сразу направила его в бокал.
Медленно-медленно бокал начал наполняться тёмным напитком.
Потом Виринея наполнила второй бокал.
Цветов в венке оказалось именно столько, чтобы наполнить посуду до краёв. Ни каплей меньше, ни каплей больше.
После того, как это произошло, все цветы иссохли и потемнели.
— Готово, — выдохнула Виринея, опуская руку и снова надевая перчатку.
Слуга с засохшим венком поклонился и вышел из зала. Однако не все некроманты ещё успели закончить экстракцию — это была сложная техника, одна из самых сложных в некромантии. Одно неверное движение — и напитка вообще не получится, а это значит, что придётся выбыть из гонки за статус.
Я вскользь глянул на балкон, откуда за гостями наблюдала графиня.
Феофан всё так же стоял рядом с ней. Он изучал гостей проницательными зелёными глазами, но ни на ком особо не задерживал взгляда.
Было ощущение, что мальчик уже наперёд знает, что последует дальше.
Возможно, так и было. С пророками всегда всё сложно — я убедился в этом ещё по Эсфирь.
Когда наконец все некроманты-претенденты сделали напитки из венков и наполнили бокалы, то Лидия Соломина мягко и даже с любовью произнесла с балкона:
— А теперь испейте! Жизнь или смерть! До дна! Всё в ваших руках!
Я и Виринея взяли по бокалу.
Напиток напоминал по виду чёрный ликёр, немного тягучий, но с приятным терпким и древесным ароматом.
Я посмотрел на Виринею и шепнул:
— Если не уверена, то тебе лучше уйти. Попробуешь стать Тёмной Госпожой через десять лет. Ты точно уверена в напитке?
Она подняла бокал и произнесла тост:
— За жизнь, Алексей Петрович! — А потом наклонилась ко мне и добавила почти беззвучно: — Ну конечно, уверена. Я же не идиотка, чтобы травиться самой и травить своего Избранного.
Наверное, это был самый безответственный поступок в моей жизни.
Не знаю почему я доверился этой двадцатилетней девчонке, так уверенно заявляющей, что напиток безопасен. Может, потому что она уже много лет вытворяет свои некромантские ритуалы с растениями, но всё ещё жива. А может, потому что видел в работе её экспериментальный образец под номером триста. А может, потому что понимал, что Виринея лучше удавится, чем даст отравить себя на Балу Мёртвых и позволить Анастасии Баженовой победить.
А может, не поэтому.
Мы осушили бокалы одновременно. Выпили в несколько глотков до дна.
Напиток оказался приятным на вкус, оставив терпкую травянистую сладость на языке. Больше никакого эффекта я от него не заметил. Вообще ничего не изменилось.
— Неплохо, — пожал я плечами, ещё раз отмечая, что Виринея не зря получила свой девятый ранг.
— Неплохо? — улыбнулась Виринея. — Ты, конечно, смог бы лучше, да? Ох, Алекс. Это не просто «неплохо»… это мой шедевр! Назову его «Образец под номером три тысячи сто девятнадцать».
— Надеюсь, он не превратит меня в нежить, — усмехнулся я, хотя шутить — последнее, чего мне сейчас хотелось.
— Я тоже надеюсь, — ответила Виринея и подала мне руку, чтобы наконец станцевать злосчастную мазурку.
Остальные пары тоже выпили свои напитки.
Последним был граф Латынин и выглядел он неважно. Супруга буквально заставила его проглотить жидкость неприятного грязно-сизого цвета, которую он смог-таки создать из венка с жёлтыми цветами.
Граф морщился и прижимал ладонь к шее, будто ему сдавило глотку. Его жена хмурилась, глядя на мужа с надеждой, и еле слышно покашливала.
Что же до Анастасии и профессора Воронина, то двух некромантов такого уровня сложно было провести какими-то цветами. Воронин выбрал для Анастасии самый безопасный из вариантов, а та с удовольствием создала из венка с красными розами густой рубиновый напиток и разлила его по бокалам. Потом торжественно подняла свой бокал, посмотрела на балкон и графиню
