вами барин, не то еврей, не то татарин, а то, может быть, и грек, очень богатый человек. Он по бульвару спокойно гуляет, вдруг кто-то из кармана платок таскает. Барин это слышит да нарочно еле дышит. На то он и держит банкирскую контору, чтоб не мешать никакому вору. Сам, видно, с маленького начинал. Чисто! 10. Бот вам площадь городская, хорошая такая и убранная к тому же, что ни шаг, то лужи, и украшениям нет счета, где ни взглянь — там болото, а пахнет так, будто роза, потому что везде кучи навоза. Чисто!
ТУЛЬСКИЙ РАЕК
Сражения-баталия
При тетке Наталье:
Турки
Валятся, как чурки,
А наши палят,
Хоть и без голов стоят,
Лишь табачок понюхивают.
________
А эвто — тетушка Матрена,
Голова палена,
Завивает пукли,
А глаза распухли.
Она блины становила,
Да глаза себе подбила.
Позади ж ее франт
Надевает фрак
Об шестнадцати фалд,
Четырнадцать карманов.
Из одного кармана
Торчит мочала,
Так начнемте, господа, сначала!
ПРИБАУТКА ЯРОСЛАВСКОГО РАЕШНИКА
Святой город Иерусалим
И святые места.
Город Варшава, река Висла,
Да в ней вода скисла.
Тут бабушка Софья
Три года на печи сохла.
А как этой водицы попила,
Еще тридцать три года прожила.
НИЖЕГОРОДСКИЕ ЯРМАРОЧНЫЕ РАЙКИ
Площадь перед самокатами вся залита народом; со всех сторон из балаганов слышится самая разнообразная музыка, раздаются громкие зазывания в «комедии», крики разносчиков, громкий говор толпы, остроты забубенной головушки-мастерового, и в том числе однообразно звучит рассказ служивого, от которого у публики животики подводит, а служивый-то сам и усом не поведет и глазом не мигнет.
— Вот я вам буду спервоначально рассказывать и показывать, — говорит он монотонным, всего на двух или трех нотах, голосом, — иностранных местов, разных городов, городов прекрасных; города мои прекрасные, не пропадут денежки напрасно; города мои смотрите, а карманы берегите.
— Это, извольте смотреть, Москва — золотые маковки, Ивана Великого колокольня, Сухарева башня, усиленский собор, 600 вышины, а 900 ширины, а немножко поменьше; ежели не верите, то пошлите поверенного, — пускай поверит да померит.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, как на Хотинском поле из Петросьского дворца сам анпиратор Лександра Николаич выезжает в Москву на коронацию: артиллерия, кавалерия по правую сторону, а пехота по левую.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, как от фрянцюсьского Наполеона бежат триста кораблев, полтораста галетов, с дымом, с пылью, с свиными рогами, с заморским салом, дорогим товаром, а этот товар московского купца Левки, торгует ловко.
— А это вот, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, город Париж, поглядишь — угоришь; а кто не был в Париже, так купите лыжи: завтра будете в Париже.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, Лександровский сад; там девушки гуляют в шубках, в юбках и в тряпках, зеленых подкладках; пукли фальшивы, а головы плешивы.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, Царьград; из Царяграда выезжает сам салтан турецький со своими турками, с мурзами и татарами-булгаметами и с своими пашами; и сбирается в Расею воевать, и трубку табаку курит, и себе нос коптит, потому что у нас, в Расее, зимой бывают большие холода, а носу от того большая вреда, а копченый нос никогда не портится и на морозе не лопается.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, как князь Меньшиков Севастополь брал: турки палят — все мимо да мимо, а наши палят — все в рыло да в рыло; а наших бог помиловал без головушек стоят, да трубочки курят, да табачок нюхают да кверху брюхом лежат.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, как в городе в Адесте, на прекрасном месте, верст за двести, прапорщик Щеголев агличан угощает, калеными арбузами в зубы запущает.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, московский пожар; как пожарная команда скачет, по карманам пироги прячет, а Яшка-кривой сидит на бочке за трубой да плачет, что мало выпил, да кричит: «Князя Голицына дом горит».
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и, разглядывать, нижегородская Макарьевская ярманка; как московские купцы в Нижегородской ярманке торгуют; московский купец Левка торгует ловко, приезжал в Макарьевскую ярманку, — лошадь-от одна пегая, со двора не бегает, а другая — чала, головой качает; а приехал с форсу, с дымом, с пылью, с копотью, а домой-то приедет — неча лопати: барыша-то привез только три гроша; хотел было жене купить дом о крышкой, а привез глаз с шишкой...
РУССКИЙ РАЕК
Вот смотри-гляди: большой город Париж, побываешь — угоришь, где все по моде, были бы денежки только в комоде, всё лишь и гуляй, только деньги давай. Вон как, смотри, барышни по реке, сели, катаются на шлюпках в широках юбках, в шляпках модных, никуда не годных. А вон, немного поближе, большой мост в Париже, вон как по нем франтики с бородками гуляют, барышням с улыбкою головкой кивают, а у прохожих зевак из карманов платочки летают. Бррр... Хороша штучка, да последняя!
ВСЕМИРНАЯ КОСМОРАМА
В сей космораме показывается всякой город и разные виды житейски, страны халдейски и город Париж — как въедешь, так от шуму угоришь, и страны Американски, откуда привозятся калоши дамски.
Вот извольте видеть:
Салтан машет платком,
ему грозят штыком,
завязалась кутерьма —
огнем горят дома,
гром пушек,
кваканье лягушек,
бабий храпеж.
Ничего не разберешь!
Вот идет мужик с женой. Его зовут Данилой, а жену Ненилой. Третью ночь к ней ходит Кузьма милой. Тут муж опасается — вилой запасается, в овин убирается, а милый Кузьма — малый не без ума: прямо тем временем в спальню пробирается.
Бразильская обезьяна Юлия Пастрана —
славная дама.
Немец мудреный посадил в клетку
и народу за деньги кажет,
про чудо заморское историю расскажет.
А это чудище — в кринолиновой юбище.
А вот извольте видеть, как армейский капральной с ярославской бабой «чижика» под старую балалайку отхватывают, ногами такие ениташа отрабатывают.
ПРИБАУТКИ БАЛАГАННЫХ И КАРУСЕЛЬНЫХ ЗАЗЫВАЛ
ПРИБАУТКИ ПЕТЕРБУРГСКИХ «ДЕДОВ»
I
1. Книга
Вот что, милые друзья, я приехал из Москвы сюда, из Гостиного двора — наниматься в повара; только не рябчиков жарить, а с рыжим по карманам
