Назад дороги нет. Эта истина холодным черным покрывалом окутала Таунсенда, он словно погрузился в большое черное ночное небо Монтаны. В небо, за которым не было небес. Черное, как смерть.
Одной дрожащей рукойТаунсенд поднял телефонную трубку и нажал кнопку ускоренного набора номера Брайса. Другая рука потянулась к револьверу.
Звезды в небе светились, словно обещания.
Яркие и далекие. Недостижимые. Слишком далекие, чтобы рассеять тьму. Ночь была матово-черная, точно наэлектризованная. Волосы на затылке и на руках стояли дыбом, будто металлические проволочки, танцующие под магнетическим воздействием луны.
…Танцующие под луной. Совсем как та блондинка, что танцует на склоне холма. Она качается из стороны в сторону, волосы волнуются при каждом ее движении. Волнистый шелк. Луна серебрит ее кожу, блестит в глазах, светится сквозь раны. Дел перекатился под деревом и изо всей силы зажмурил глаза, так, что под веками вспыхнули разноцветные круги – красные и золотые, как вспышка сигнальной ракеты над рисовыми полями. Дел кожей чувствовал сотрясающие землю взрывы. В нос ему ударил запах напалма и приторный горько-сладкий запах горелого человеческого мяса.
Дел открыл глаза, и Вьетнам исчез. Легкий ветерок охлаждал покрывшуюся потом кожу, наполнял легкие запахом сосны и влажной земли. Война окончена. Дел обнял винтовку, словно любовницу, и потерся губами о промасленный рожок. Самозабвенный поцелуй принес невыразимое облегчение, будто ружье прогнало прочь призраки.
Перекатившись опять к стволу дерева. Дел установил винтовку. Отыскал женщину через оптический прицел. Навел перекрестие прицела ей на грудь. Рассчитав отдачу, слегка приподнял рожок. Палец лег на спусковой крючок.
Убей ее.
Убей ее!
Спаси себя!
Или же столкни себя в пропасть безумия.
Что, если это – испытание на самоконтроль, испытание на терпение? Что, если он провалит этот экзамен?
Предположения лавиной камнепада загрохотали в голове. Дел видел себя кувыркающимся среди этих камней, строчащим из пулемета, раздавленным его невыносимой тяжестью. Он не знал, что ему делать.
Убей ее!
Убей себя!
Очертания блондинки расплылись в прицеле. Перед глазами опять замелькал калейдоскоп образов. Внутренняя борьба выжимала сердце, как мокрую тряпку, выдавливая слезы, принося нестерпимую боль. Дрожа, он снял палец с курка и уставил винтовку в небо. В оптическом прицеле заплясали звезды. Яркие огоньки надежды. Все еще недосягаемые. Вечно недосягаемые.
Глава 22
Судьи не занимаются отстрелом женщин…
Мэри твердила про себя фразу, словно магическое заклинание, способное защитить ее от опасности. Она при парковала свою «хонду» рядом с заляпанным грязью черным джипом «чероки». Таунсенд был одним из тех, кто привез Люси в Монтану. Они были любовниками. Дрю считал что деньги Люси дал Таунсенд… или же она сама выудила деньги у судьи. Как бы там ни было, но в любом случае Таунсенд становился ключом к разгадке тайны смерти Люси, Или подозреваемым в убийстве. Последнее Мэри постаралась исключить, поднимаясь по ступенькам парадного крыльца судейской «хижины».
Дом Таунсенда, как и дом Мэри, был бревенчатым, но гораздо больше, и из него открывался более широкий обзор. Задний фасад здания выходил на Ирландский пик, покрытая снегами вершина которого ярко сверкала в лучах солнца. Правосудие, очевидно, неплохо вознаграждается. Или же Таунсенды, бывшие и настоящие, подрабатывали какими-либо дополнительными занятиями.
Макдональд Таунсенд пользовался большим уважением в деловых и политических кругах. Мэри встречалась с ним лишь однажды, но не раз наблюдала за судьей издалека. Его публичный имидж трудно согласовывался с имиджем человека, склонившегося над бильярдным столом за понюшкой кокаина. Разумеется, это было так же трудно, как и представить себе человека, кристально чистого в глазах всей американской общественности, чья жена возглавляла половину всех благотворительных обществ Сакраменто, прыгающим в постель к Люси и предающимся безудержной страсти. Но именно это и делал Таунсенд.
Вопрос заключался в том, каким еще он мог быть.
Мэри нажала кнопку звонка и принялась ждать, прикидывая стратегию предстоящего разговора. Вопрос: Вы убили мою подругу? – представлялся излишне прямолинейным и немного глупым. В конце концов, что помешает судье просто тут же прихлопнуть Мэри и сбросить ее тело в какое-нибудь глухое ущелье? К тому же она не могла представить Таунсенду ничего, кроме собственных догадок, предчувствий и подозрений. Ничего, что можно было бы добавить к теории, которую шериф Куин и слушать не захотел.
В доме лаяла собака. Мэри подошла к одному из окон рядом с дверью, прикрыла глаза с боков ладонями и прижалась носом к стеклу. Стройная немецкая овчарка приседала и кидалась на закрытую дверь в дальнем конце прихожей, расположенную справа от открытой двери, ведущей в гостиную. Собака лаяла и скребла дверь, неистово пытаясь попасть в комнату.
Возможно, дверь вела в спальню, и Таунсенд сейчас занимался отбором претендентки на место Люси. А может быть, там находился кабинет, и Таунсенд встречался с сообщником по заговору, выплачивая гонорар человеку, чью вину взял на себя Шеффилд. В голове Мэри мелькнул образ Дела Рафферти, но она тут же отогнала его. Дел мог натворить много неприятных вещей, но ни один Рафферти не стал бы наемным убийцей.
– Мэрили, ты начинаешь рассуждать совсем как местные, – пробормотала Мэри, сама изумляясь и немного пугаясь тому, насколько машинально она встала на защиту клана. Не отрывая взгляда от собаки и двери, она дотянулась рукой до кнопки и снова позвонила – на этот раз довольно долго.
Наиболее вероятным наемным убийцей Мэри считала батрака Люси. Кендал Мортон – темная личность. Она знала о Мортоне немногое, но, судя по описаниям, он был как раз из той породы людей, которые за определенную плату могут, не задумываясь, убить кого угодно и бесследно исчезнуть. Мэри подумала, не сможет ли она достать криминальное досье Мортона, если позвонит в офис шерифа и, представившись владелицей какого-нибудь предприятия, скажет, что хотела бы проверить кандидатуру Мортона, прежде чем нанять его. Иначе Куин ни за что не выдаст подобную информацию.
Мэри вздохнула и снова позвонила. Пес сделал стремительный круг по прихожей, снова разразился лаем, подбежал к запертой двери, после чего опять вернулся к Мэри, на этот раз жалобно скуля.
Мэри потрогала ручку двери. Может быть, старого козла во время конкурсного отбора хватил удар, и теперь он лежит, распростершись, на полу спальни, моля своего верного пса о помощи? Или, не исключено, наемный убийца поквитался с Таунсендом?
