«Охотский порт, как располагал Его Превосходительство, по всем неспособностям, как место положения, так опасного входа и выхода морских судов в реку Охоту и из оной, по неудобности к оному сухого пути и к прекращению казенных немаловажных ущербов от провозов провианта и прочего претерпеваемых, должен быть перенесен в новую при берегах Амура гавань, где оградиться крепостью пристойною пограничному месту и устроить корабельную верфь, из 600 солдат Камчатского батальона, частью составить в сей крепости гарнизон, а прочих обратя в землепашцев, расселить по пристойным местам, где найдутся для хлебопашества удобные земли в верх ли подле берегов Амура, или при источниках впадающих в оную. Земледельцев сих снабдить, как пристойным орудием, так лошадьми, рогатым скотом, баранами, свиньями и домовою птицею, взяв все то из Нерчинской области»…
30 августа «Надежда» вернулась обратно в Петропавловский порт на Камчатке и сразу же после ремонта корабля началась загрузка трюмов мехами Российско-Американской компании, которые кораблю поручалось доставить в южный китайский порт Кантон, где предполагалось начать регулярную торговлю со Срединной Империей.
Наступала зима, похолодало, когда 9 октября «Надежда» с полными трюмами меховых товаров вышла из Авачинской бухты, на берегах которой раскинулась Петропавловская крепость, и, покинув азиатские владения России, отправилась в далекий обратный путь в Петербург. Погода моряков не баловала, постоянно дул сильный ветер, штормило.
Все дальше и дальше на юг уходил фрегат, точно торопился скорее покинуть неприветливый, суровый, свинцовый, холодный северный океан, чтобы поскорее окунуться в теплые бризы тропиков. Почти сорок дней понадобилось кораблю, чтобы дойти до острова Формозы, где на него вдруг обрушился свирепый шторм, отголосок только что прошедшего здесь беспощадного тайфуна. Пройдя проливом Ваши между островами Ваши и Формоза, корабль окунулся в теплый оранжерейно-влажный воздух Южно-Китайского моря, направляясь к португальской колонии Макао, что на южном берегу Китая. Макао славился среди моряков и торговцев своими игорными притонами. 20 ноября «Надежда» бросила якорь в порту Макао. Фрегата «Нева», которым командовал Лисянский, здесь еще не было, и никто не знал, скоро ли придет «Нева», и придет ли вообще!
2
Расставшись с Крузенштерном, Лисянский направил «Неву» на Кадьяк, где ему надлежало загрузить корабль мехами. Эти меха Лисянскому было поручено отвезти в Кантон в Южном Китае, дабы начать торговлю с Китаем морем, вместо того чтобы везти меха в Охотск и оттуда сухим путем в Кяхту на китайской границе.
Фрегат «Нева» провел в Русской Америке больше времени, чем предполагалось. Он прибыл в селение Святого Павла, бывшее главной конторой Российско-Американской компании, 13 июня 1804 года. Обстоятельства заставили его задержаться там и оказать военную поддержку Баранову, отправившемуся на остров Ситка, где за два года до этого индейцы сожгли Михайловский форт и перебили его защитников.
Больше года провел Лисянский во владениях, подчиненных Баранову, и был свидетелем основания новой базы компании на острове Ситка, получившей название Новоархангельска.
1 сентября 1805 года, за несколько дней до приезда туда Резанова, «Нева» нагрузившись мехами, отправилась в далекий путь к берегам Китая, где заранее было согласовано встретиться с «Надеждой» в Макао, а оттуда вместе пойти в Кантон. Путь по безбрежным просторам величайшего в мире Тихого океана был долгим. Полтора месяца шел корабль на юг, а затем на запад, не встретив по дороге ни одного острова. 15 октября дно судна вдруг ударилось о мель, не указанную на карте. По счастью, повреждение было несерьезное, и корабль легко снялся с мели во время прилива. Это был очень низкий песчаный остров, который решили назвать островом Лисянского. Через пять дней «Нева» обнаружила еще один такой же неизвестный остров, названный теперь островом Крузенштерна.
Прошло еще двадцать пять дней пути по тропическим водам океана, и только 15 ноября на горизонте показались очертания островов Сайпан и Тиниан, принадлежавших группе Марианских островов. Команда корабля с наслаждением обозревала зеленые острова, густо покрытые лесами из кокосовых пальм. Зелень лесов приятно ласкала глаз после долгих дней, проведенных в океане. Теперь уже было недалеко до места встречи с «Надеждой». Лисянский торопился в Кантон. 23 ноября «Нева» прошла на юг между Сайпаном и Гуамом и направила путь на Формозу. К южному берегу Формозы подошли дней на тринадцать позже «Надежды», которая уже стояла на якоре в Макао.
Здесь, между Формозой и Люзоном, на «Неву» обрушился свирепый тайфун — гроза южнокитайских морей. Трудно объяснить, как удалось спастись команде «Невы». Тайфун налетел неожиданно, после сравнительного затишья, и ураганным ветром сразу же разбило ял, висевший за кормой. Нужно было срочно убирать паруса, иначе их могло унести прочь. Во время уборки парусов трое матросов сорвались и упали в бушующее море. Казалось, их гибель была неминуемой, как вдруг громадная волна обрушилась на палубу корабля и выбросила на шкафут всех трех матросов, уже считавшихся погибшими. Они смогли удержаться на шкафуте и спаслись.
Последствия, встречи с тайфуном оказались катастрофическими для товаров, что находились в трюмах «Невы». Корабль дал течь, и прежде чем ее задраили, вода проникла в трюмы и подмочила меха. Как только море успокоилось и засияло жаркое тропическое солнце, команда корабля в течение пяти дней занималась просушкой подмоченных товаров. Несмотря на все принятые меры большое количество мехов пришлось выбросить за борт. С болью в сердце смотрел с палубы приказчик компании Коробицын, как матросы бросали в море испорченные меха. Всего было выброшено тридцать тысяч шкурок морских котиков, а также большое количество шкур бобров и лисиц. Компания понесла довольно ощутимые финансовые потери.
3 декабря 1805 года «Нева» вошла на рейд Макао и стала на якорь рядом с «Надеждой». Путь от Новоархангельска до Макао занял три месяца. Продать меха, находившиеся на «Надежде» и «Неве», оказалось делом нелегким из-за формальностей и различных ограничений со стороны властей в Кантоне, куда оба судна отправились 5 декабря. Входить в порт было запрещено, и поэтому корабли остановились, не доходя до Кантона, у острова Вампоа в устье Жемчужной реки (Си-цзян).
Трудно проходили переговоры с китайскими купцами: те торговались отчаянно. Только через месяц удалось продать весь груз за 200 тысяч рублей золотом. На полученные деньги были закуплены китайские товары, главным образом чай и шелка, для доставки их на склады компании в Петербурге. Кроме того, на кораблях было оставлено также небольшое количество особенно ценных пушных товаров — бобров и чернобурых лисиц.
В последний момент, накануне ухода, кантонские власти неожиданно наложили арест на оба корабля в ожидании инструкций из Пекина. Начались бесконечные переговоры, переписка и угрозы, и только 9 февраля 1806 года оба корабля снялись с якоря и вышли в открытое море. А на следующий день губернатор Кантона получил личный приказ богдыхана захватить оба корабля, а команды арестовать и в кандалах доставить в Пекин. Однако было уже поздно.
3
Выйдя из устья реки Жемчужной, корабли обошли большой остров и вышли в открытое Южно-Китайское море. Лисянский обратил внимание на угрюмый скалистый остров, почти лишенный растительности, и заметил стоящему рядом с ним лейтенанту Повалишину:
— Богом забытое место… Недаром не видно ни одной деревушки… Смотрите на склоны гор — ни единого ручейка. Едва ли здесь когда-нибудь поселятся люди, но, с другой стороны, этот остров мог бы стать прекрасной морской базой, вон тот узкий пролив — просто идеальное место для стоянки кораблей военно-морского флота… Однако едва ли китайцы об этом думали… у них и флота-то настоящего нет.
Он еще раз посмотрел на остров и задумчиво добавил:
— Прекрасную крепость можно поставить здесь для защиты реки Жемчужной да и самого Кантона от вражеских кораблей…
Вряд ли понимал Лисянский в то время, что его слова окажутся пророческими, и меньше чем через сорок лет Англия захватит остров и создаст на нем крепость и базу для своего флота. Остров в руках англичан стал известен под названием Гонконга и стал он поистине жемчужиной британских колониальных владений.
Направляясь на юг, в южное полушарие, суда старались держаться вместе и не терять друг друга из виду. Как Крузенштерн, так и Лисянский хотели вместе вернуться домой, в Кронштадт. На всякий случай уговорились, что если корабли потеряют друг друга, то местом встречи станет одинокий скалистый остров Святой Елены в южной части Атлантического океана. Они еще не знали того, что через каких-нибудь десять лет остров Святой Елены станет местом заключения зазнавшегося корсиканца, а пока императора Франции Наполеона.
