— Сколько денег то надо на операцию?
— Много.
— Сказать, что ли сложно!
— Не сложно, только, что это изменит. Ты то чего такая замученная?
— Да у меня мать рехнулась и папаша объявился.
Трейсер даж проснулся.
— В смысле рехнулась?
— Да вот в прямом!
Алекса вывалила всё с самого начала, как было, про Андрея, про мать и папашу. Трейсер не Богдан и не Димка. Ему можно и правду рассказать, моралей читать не будет.
— Ничего, прорвёмся, — обнял её за плечи трейсер.
Одно девчонка умолчала, про Богдана. Про него не может рассказать вслух. Собака продолжала резвиться, будто щенок, радуя девчонку. Надо же и не выкинули страшненькую, бродячую дворнягу. Вспомнились старые обои на стенах в доме трейсера, давно требующие замены и мебель восьмидесятых годов. А ведь приютили брошенное животное, спасли. Заботятся о ней, даже Сашка бухтит, а сам сидит и ждёт пока набегается неугомонная. Алексе стало не по себе. Она привела собаку, и бросила, ниразу не вспоминала о ней. Понимала, выкинут на улицу и забудут. Но она ошиблась… Приютили и любят… Внутри что-то болезненно перевернулось. Она сжала челюсти, останавливая эмоции.
— Ладно, иди спать, я тож поеду. Спишемся.
Парень послушно кивнул и позвал собаку. Та шустро поскакала за ним. Вызвала такси и уехала, унося в свою дорогую квартиру неприятный осадок.
Дома свалилась на кровать и уснула, даже не раздеваясь. Какие утомительные, эти бразильские сериалы. Проспала до самого обеда в тишине. С большим трудом разлепила глаза, от звука разрывающегося телефона. Количество звонков от Богдана одного только, уже перевалило за десять, гневных смс-сообщений и того больше. Улыбнулась набирая ответ, наверное в истерике бьётся. Отправилась в душ. Вернувшись обнаружила снова звонок. Вот нетерпеливый.
Осталось у неё ещё одно дело, уволить шпиона из магазина. И сделать она это хотела лично. Быстро собралась и рванула в торговый центр. По приезду обнаружила, шпион самоуничтожился. Алина прознав о возвращении хозяйки, сбежала сама. Банально не вышла на работу. Алекса открыла магазин и с удовольствием пробыла в нём до вечера. С богданом весь день на телефоне. Скучать не давала частая переписка, заставляя беспрерывно улыбаться. К закрытию Екатерина привезла новую коллекцию и удивилась обнаружив дочь вместо продавца. Она настойчиво пыталась поговорить, но девчонка не готовая слушать, упрямо отказывалась переваривать несъедобную информацию. Негативные эмоции не оставляли шанса на примерение. Алекса принципиально поехала домой самостоятельно, игнорируя попытки наладить контакт, горько осознавая, что вот-вот буквально были родными и близкими людьми. Были.
Богдан так соскучился, что сил не было ждать до завтра. Он хочет её видеть сегодня, прямо сейчас, сию секунду. Прошёл один день, а будто целая вечность. Всего двадцать минут назад пожелали друг другу спокойной ночи. А вообще, дома ли его девочка? Мало ли, что натворит. Поганая ревность разъедает душу, пораждая недоверие. На пол пути домой, остановился на обочине. С минуту пялился в телефон, ведёт себя, словно малолетка. К чёрту всё, ну и плевать. Набрал номер и долго слушал гудки, сердце забилось быстрее, не отвечает. Хотел уже сбросить, как она ответила.
— Чёрт… — что-то грохнуло, потом упало, тишина.
Богдан прислушался.
— Лекс?
— Да…
— Что случилось, — опасливо спросил он.
— Ничего, ударилась пальцами, — сдавленно ответила.
— А ты где?
— Где я?! Где я могу быть в трусах и с полотенцем на голове. Дома я! А до этого была в душе, ещё до этого на кухне, а ещё…
— Всё, я понял.
— Ты за этим звонишь? Чтобы проверить? — в голосе звучало явное раздражение.
— Нет, соскучился очень. Хочу видеть, слышать, прикасаться, целовать…
— Стоп! — одёрнула его Алекса. — Вас несёт.
— Я еду к тебе, через семь минут буду у подъезда. Слышала, через семь минут, только обнять и домой спать.
Алекса помолчала, улыбнулась и ответила:
— Десять минут, — сбросила вызов.
Богдан рванул с места. Но как на зло дорогу перегородили два идиота, что нашли друг друга посреди ночи. Объехать негде, а время истекало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Алекса выглянула в окно, но машины у подъезда не было. Может конечно его за деревьями не видно. Богдан не может опаздывать. От порыва перехватывало дыхание, руки нервно сушили длинные волосы. А чёрт с ними. Без макияжу, с мокрыми волосами, схватила ключи, телефон и кинулась к двери. Только закрыла, не успев связку сунуть в карман, за спиной раздался голос:
— Куда это ты собралась в час ночи?
Алекса медленно повернулась, расправляя плечи.
— Какое тебе дело? — ответила Уимбергу ледяным тоном.
Судя по настрою он не намерен её пропускать.
— Мне повторить вопрос?
— Могу задать встречный. Какого ты тут делаешь в час ночи? Сторожишь нашу дверь? Это тоже входит в твои обязанности?
Он проигнорировал колкую тираду.
— Давай возвращайся.
— Ага, бегу и падаю.
Уимберг смерил её недовольным взглядом, придирчиво оглядывая. Мокрые волосы, джинсовые шорты, простая белая майка, сандалии. Куда это она так торопится, без макияжа.
— Не испытывай моего терпения, дверь открывай и домой.
— Тебе надо ты и открывай, — обозлилась Алекса, раздумывая, как прорваться к свободе.
Уимберг позвенел в руках связкой ключей, что накануне она оставила матери. Кулаки девчонки сжались сами собой.
Богдан подождал пару минут, он опаздал на две, плюс две прождал, но её нет и не звонит. На душе царапались кошки и тут замечает внедорожник Уимберга. Не раздумывая рванул в подъезд. Злой голос Алексы услышал ещё на первом этаже. Взлетел по ступенькам не дожидаясь лифта. Во время влез между Алексой и Андреем, ещё сам не понимая, что делает. Шумно дыша предупреждал взглядом, закрывая собой девчонку. Уимберг угрожающе смотрел на Богдана, казалось готовый попытаться его подвинуть. Брюнет же взяв себя в руки, спокойно сказал:
— Мы уходим.
Крепко ухватил Алексу за руку и шагнул на встречу Андрею, устраняя и без того мизерное расстояние между ними. Уимберг секунды упирался, но отступил с дороги, пропуская парочку. Спускаясь по ступенькам оба молчали. Богдан сильно сжимал пальцы девчонки. И только выйдя на улицу спросил:
— Что он хотел?
— Не знаю. Только вышла за дверь, а он там. Пытался отправить меня обратно. У него мамины ключи.
— Зачем он припёрся ночью?
— Я то откуда знаю!
— Не нравится мне, что он приходит к тебе домой, когда ему вздумается.
— А мне значит нравится!
— Что ты орёшь всё время?
Препираясь они сели в машину. Богдан тут же схватил её, впиваясь в губы и тем самым прерывая поток ненужных слов. Долго ждать не пришлось, Уимберг вышел из подъезда и уехал. Алекса мысленно разрывалась, позвать Богдана к себе и не бояться нападения Андрея, обязательно не выспаться или выспаться и ждать нападения врага, что опять обзавёлся ключами. А выспится ли тогда? Боится ли она на самом деле Уимберга? Может просто не хочет чтобы этот неугомонный уехал.
Алекса лежала рядом с Богданом в своей комнате и могла чувствовать только одно, ей очень, очень хорошо рядом с ним. Да, он иногда бесит, раздражает, но рядом с ним так хорошо. Готов защищать, оберегать… Алекса оборвала себя. На улице уже давно глубокая ночь, прохладный ветерок из окна обдувает приятно кожу, Богдан без футболки в одних только шортах в полудрёме перебирает пряди волос. Она поперёк кровати у него на животе головой смотрит в окно на кусочек звёздного неба. Лежат давно, молча, не спят. Богдан приехал после работы и тренировки, поздно, только для того чтобы её увидеть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Богдан? — тихо позвала Алекса.
— У-у-у… — сонно промычал он в ответ.
— Я плохая или хорошая?
Он немного помолчал.
— Хорошая, — провел пальцами по щеке.
— А зачем я тебе?
Богдан резко сел поднимая её голову с живота, она тоже села напротив.
— Ты дурочка?
— Ты сразу обзываешься? А ещё на меня говоришь.
