и посмотрела на Цин Лин:
– Зачем ему, чтобы я приходила рано? Какая разница, когда я приду?
Стражница, подогревая вино за столом, улыбнулась и пододвинула к Чэн Юй нефритовую чашу в форме листа лотоса. При свете свечи нефрит сиял, и Чэн Юй узнала чашу, которой старшая сестрица часто любовалась.
Цин Лин сказала:
– У меня много винных чаш, но ты видела, что я чаще всего любуюсь этой. Знаешь почему?
Не дожидаясь ответа, она подняла пустую чашу к окну, чтобы лунный свет упал на нее.
Женщина смотрела на чашу, которая в лунном свете казалась еще прекраснее:
– Потому что это моя любимая чаша. Она прекрасна в любом свете – при свечах, при луне, при солнце. Мне радостно смотреть на нее, и я хочу видеть ее с самого утра. – Она улыбнулась Чэн Юй. – Княжна, вы ведь умны. Теперь вы понимаете?
Чэн Юй задумалась:
– Ты хочешь сказать, что братец княжич хочет, чтобы я приходила рано, потому что ему нравится меня видеть?
Цин Лин улыбнулась:
– Вы и правда умны.
Девушка, положив голову на стол, размышляла:
– Я старалась подружиться с ним. Значит, мы уже… друзья? – Она на миг задумалась, потом покачала головой. – Нет, если бы мы были друзьями, я могла бы пригласить его на чай, на представления, на прогулку, поесть фрукты и поболтать – словом, сделать все то же, что могу делать вместе с Сяо-Ли… Но с братом княжичем у нас… Все будет так, как скажет он. У меня не может быть другого мнения, я не могу возразить. Я не могу пригласить его на чай или на представления, у нас не может быть даже никаких прогулок и совместного поедания фруктов, не говоря уже о том, чтобы просто поболтать или пошутить…
Стражница, подперев щеку рукой, смотрела на нее:
– Завтра попробуйте пригласить его. На чай, на представления, на прогулку. Так же, как Сяо-Ли. Если хочешь пошутить, попробуй.
Чэн Юй задумалась:
– А он меня не побьет? Однажды я хотела поболтать с ним и куда-нибудь его позвать, но княжич Цзи с таким лицом велел мне замолчать, будто готов был поколотить, если я скажу еще хоть слово.
Цин Лин, сдерживая смех, заверила ее:
– Раньше было раньше, но завтра так не будет. – Она добавила с таинственным видом: – И в будущем тоже. – Видя, что Чэн Юй все еще сомневается, она предложила: – Хотите поспорить? – Стражница посмотрела на стол: – На эту нефритовую чашу.
Княжна закрыла книгу. Споры – это она умела.
– Ну что ж, поспорим.
На следующий день она снова усердно училась в Южном зале.
Цин Лин накануне дала ей много советов. Благодаря им Чэн Юй, увидев Цзи Минфэна, чувствовала себя одновременно радостно и взволнованно. Впервые за долгое время она не заснула за столом, а, держа книгу, украдкой поглядывала на княжича.
Похоже, ее «украдкой» было недостаточно украдкой, и вскоре Цзи Минфэн заметил эти взгляды. Она смутилась, но не растерялась, а широко улыбнулась ему. Юноша не обратил на это внимания. Но когда она снова начала подсматривать за ним, он поймал ее взгляд, и она, почесав голову, снова улыбнулась.
Цзи Минфэн с недоумением спросил:
– Ты сегодня что, с ума сошла? Почему ты так улыбаешься? Что тебе нужно?
Чэн Юй тоже была удивлена:
– Ничего, – медленно ответила она. – Просто сегодня ты показался мне каким-то особенно близким. Я сижу здесь, смотрю, как ты читаешь при свете лампы, и думаю, что ты правда красив. Мне хочется смотреть на тебя, но ты меня поймал, поэтому я улыбнулась.
Она искренне поделилась своими чувствами:
– В последнее время ты добр ко мне, поэтому я очень рада. Особенно сегодня, глядя на тебя, я чувствую себя очень счастливой. Думаю, ты тоже должен чувствовать…
Княжна не закончила фразу, потому что лицо Цзи Минфэна приняло какое-то странное выражение.
Он смотрел на нее, но его взгляд будто проходил насквозь. Юноша будто задумался о чем-то своем.
Чэн Юй осторожно позвала:
– Братец… княжич?
Он не ответил.
Девушка, колеблясь, встала, чтобы подойти к нему, но случайно наступила на что-то круглое и поскользнулась. В панике она попыталась ухватиться за стол Цзи Минфэна, но вместо этого схватилась за тушечницу. Та упала, а вместе с ней упала и сама княжна.
Цзи Минфэн наконец очнулся от своих мыслей. Он посмотрел на Чэн Юй совершенно нечитаемым взглядом. Через некоторое время княжич обошел стол и встал перед ней. Чэн Юй, сидя на полу, смотрела на расплывающиеся пятна туши у себя на рукаве. Затем она увидела разбитую тушечницу рядом с его сапогами.
Ну что ж, тушечница «Лежащий Будда из Цаоси» была самой дорогой вещью на его столе. Из всех вещей она умудрилась уронить именно ее. Чэн Юй опустила голову, ожидая, что Цзи Минфэн ее отругает.
Но прошло время, а она так и не услышала гневной отповеди.
Княжна не выдержала и подняла голову, встретившись с его взглядом.
Цзи Минфэн смотрел на нее, словно размышляя. Он не сказал ни слова, но, похоже, и не злился. Она набралась смелости и сама заговорила:
– Мне очень жаль, что я разбила твою тушечницу. Но у меня дома есть такая же, я тебе ее подарю.
Она потеребила край рукава:
– Но если бы ты тогда протянул мне руку, я бы не упала и не разбила твою тушечницу. Да и сама я ушиблась.
Это была ее маленькая хитрость: хотя вина лежала полностью на ней, Чэн Юй попыталась переложить часть вины на него, чтобы Цзи Минфэн, сжалившись, не смог ее поругать.
Этот способствующий выживанию навык она приобрела, живя под опекой Чжу Цзиня. Однако девушка знала, что спорить бессмысленно, и потому чувствовала себя неуверенно. Видя, что княжич Цзи все еще молчит, она забеспокоилась.
Чэн Юй встревоженно гадала, не раскусил ли Цзи Минфэн уже ее уловку и оттого не обращал на нее внимания. Чем больше она размышляла, тем больше волновалась. Поэтому, только что пожаловавшись на боль от падения, она тут же поспешила сгладить ситуацию:
– Но на самом деле не так уж и больно, просто в момент падения было немного неприятно, а сейчас все в порядке.
С этими словами княжна сама поднялась с пола, стараясь показать, что всегда была такой рассудительной и послушной и никаких хитростей не применяла.
Цзи Минфэн по-прежнему молчал. Она уже испробовала все уловки, которым научилась под железной пятой Чжу Цзиня, и теперь не знала, что делать дальше. Немного постояв в нерешительности, она тихо кашлянула:
– Тогда… я пойду читать.
Только тогда юноша
