расстоянии пальца от ее черепа. Ее сердце колотилось в груди так сильно, что она думала, что сломает ребро, но ей удалось сохранить достаточно контроля над своим умом, чтобы направить свой темный меч вверх по склону.
— Т-Т-Такари!
— Такари?
Это прорычал Кул:
— Где?
— На дереве, — выдохнула Кейя. — В тылу врага. Я видела ее стрелу.
— На каком?
Кул подполз к краю и заглянул в борозду, которая едва не стоила Кейе жизни.
— Я ее не вижу, — сказал он.
— Кул, она не охотится за твоим темным мечом, — сказала ему Кейя. Последнее, в чем они нуждались – это возобновление борьбы за оружие его предков. — Такари пытается помочь нам прорваться.
— Она идет за моим мечом! — настаивал Кул. Он отвел взгляд от борозды достаточно долго, чтобы хмуро посмотреть в сторону Кейи. — А ты ... ты такая же вороватая лисица, как и она. Фаэримм отнял у Дексона ногу, но это ты украла его меч и его мужское достоинство.
Было время, когда неприкрытая ярость в голосе Кула заставила бы Кейю сбежать, но сейчас она только наполнила ее холодным гневом.
— Кул, я не буду обращать внимания на оскорбление, нанесенное мне, потому что легко понять, что твой меч может быть сильнее твоего разума, — сказала она, — но еще раз оскорбишь мужественность моего мужа, и ты умрешь, подавившись своим.
Кейя пристально смотрела на ваасанца, пока не увидела, что гнев в его глазах исчез настолько, что она была уверена, что не будет необходимости выполнять свою угрозу. Она взглянула на Валу, которая только пожала плечами и развела руками. Кейя нахмурилась и кивнула в сторону Кула. Вала отвела взгляд, задумавшись, затем пелена печали, казалось, упала на ее лицо. Она кивнула и поползла вверх по склону рядом с Кулом. Держа крепкого ваасанца под контролем, Кейя вернулась мыслями к битве. Она рискнула бросить взгляд через край и увидела, что, что бы там ни делала Такари, ее атаки возымели эффект. Патруль из дюжины багберов, посланных на холм, чтобы выследить ее, лежал разбросанным по склону, некоторые лежали неподвижно с дымящимися дырами в торсах, другие размахивали руками, пытаясь вытащить длинные эльфийские стрелы из своих спин. Несколько бехолдеров подметали полог леса своими лучами распада, уменьшая количество атак, спускающихся с холма над Кейей, а также дождь из ветвей и ветвей на склоне.
Кейя скользнула к подножию насыпи и жестом пальцев приказала Роте Холодной Руки собраться позади нее, оставив только лучников и каждого третьего боевого мага удерживать свои текущие линии. Через несколько мгновений длинный поток воинов начал ползти вдоль основания насыпи. Кейя отдала свои приказы первым прибывшим вместе с инструкциями передать их, затем она поползла обратно, чтобы присоединиться к Вале и ваасанцам. Вала обнимала Кула за плечи и что-то шептала ему на ухо, но Кейя не могла расслышать.
— Еще одна стрела! — Кул зарычал, указывая. — Вот она.
Кул начал подниматься и бросаться вверх по склону, но Вала схватила его за пояс.
— Пока нет, Кул, — сказала она, потянув его вниз. — Это именно то, чего она хочет.
Кул на мгновение задумался, затем кивнул.
— Вала! — Кейя ахнула. — Что ты делаешь?
Вала повернулась к ней с выражением, которое можно было описать только как демоническое.
— Ты хочешь использовать шанс или нет? — Спросила она. — Потому что Кул – этот самый единственный шанс, который у нас есть, чтобы прорваться как можно скорее. Пока Вала говорила, Берлен продолжал разговаривать с Кулом с другой стороны.
— Она хочет, чтобы ты отправился туда один, да? — спросил Берлен. — Она хочет, чтобы тебя убили.
— Я не пойду, — ответил Кул. — Она не знает. Она никогда не получит мой меч.
В его глазах была тьма, которую Кейя никогда раньше не видела, что-то холодное, чудовищное и ужасающее, чтобы скрыть сморщенное от смеха лицо, которое она привыкла считать лицом одного из своих человеческих братьев.
— Чего она не знает? — спросила Кейя.
— Вот увидишь, — сказала Вала. — Теперь это или Кул или Такари. Мы ничего не можем с этим поделать, кроме как решить, готовы ли мы его использовать. А ты?
Кейя посмотрела вдоль насыпи в обоих направлениях и увидела длинную линию воинов, готовых атаковать холм. Для эльфов их лица были бледными, а костяшки пальцев побелели от того, что они сжимали рукояти мечей, но их челюсти были сжаты, а глаза устремлены на Кейю, ожидая команды атаковать.
— Готова, когда ты будешь готова, — сказала Кейя. — Да простят нас боги.
— Мы должны просить не богов, — ответила Вала.
Она положила руку на плечо Кула, затем подняла голову и указала на одного из блуэтопсов, все еще стоявшего за бруствером рабов разума.
— Вот она, Кул, сказала Вала.
— Все это не твоих рук дело, — добавил Берлен. Остроухая лисица соблазнила тебя.
— Правильно, — добавила Вала.
Пока она говорила, Кул начал темнеть. Не только выражение его лица, но и его лицо, руки, глаза и даже огромный плащ рейнджера, который подарил ему лорд Дуирсар.
— Все, что Такари хотела – это твой меч.
— О, она также хотела ребенка, — сказала Кейя, поняв, что делают ваасанцы. — Си'Тель'Квессир продают своих детей-полулюдей, чтобы заплатить за вино.
Вала и Берлен разинули рты, и Кейя на мгновение подумала, что, возможно, зашла слишком далеко.
Кул стал черным как сажа, расплываясь по краям, как тень или призрак, и он издал сердитый вопль. Он поднялся и не столько перепрыгнул через насыпь, сколько взлетел над ней, и склон мгновенно взорвался ревущей бурей смерти, когда защитники обрушили на него всевозможные снаряды и магию. Думая, что целью ваасанцев было подтолкнуть Кула к первой волне вражеских атак, Кейя подняла руку, чтобы вызвать атаку. Вала схватила ее за руку и потянула вниз.
— Жди. — Вала заговорила на эльфийском языке пальцев, единственной речи, которую не заглушили грохот и рев битвы. — Пусть он немного опередит нас.
— Опередит нас? — возразила Кейя. — От него же ничего не останется!
Но когда она заглянула за край насыпи, то увидела, что там что-то есть. Сквозь стену дыма и пламени толщиной
