— А вот это плохо, — сказала бабушка.
— Да нет, не плохо. Страшновато.
Нита с любовью поглядела на внучку.
— Советовать боюсь, но скажу вот что: когда я бросила Влада и вышла замуж за Лёсю, я ни о чем не думала. А вот когда лет восемь или девять спустя я влюбилась в чудесного человека, вот тогда я прислушалась к голосу разума. Я подумала: «Господи! Что же я творю? Сколько можно искушать судьбу?» И так и не решилась…
— А теперь? — жадно спросила Татьяна.
Бабушка ответила ей совершенно другим тоном — веселым и весьма беззаботным:
— Недавно лазила по Интернету, коротая время, и на каком-то сайте нашла чудесную фразочку: «Прислушайся к голосу разума! Слышишь? Слышишь? Слышишь, какую чепуху он несет?» Тото, родная моя, ты никому и ничего в этой жизни не должна. Помни об этом. Ведь такие чудеса, как любовь, случаются крайне редко, и просто грех от них отказываться.
* * *
Этим чудным субботним днем в доме Колгановых все происходило далеко не чудесно. Бушевал тут грандиозный скандал, который Тото обычно определяла кратко, но емко: «„Цыганочка“ с тремя коленцами и выходом». Проистекало сие ошеломительное действо в основном на кухне, где все еще высилась гора немытой посуды после вчерашнего приема и стояли тарелки с остатками салатов, блюда с пирогами и недопитое вино.
Периодически Сергея начинал угнетать этот незамысловатый пейзаж, и он устремлялся в комнаты. Тогда Жанна с криком «Видеть тебя больше не могу!» бежала следом за ним. Словом, приятно наблюдать людей, занимающих столь активную жизненную позицию.
— Я устала! — Девушка в очередной раз топнула ногой и огляделась в поисках предмета, который не жалко пустить в расход. — Мне надоели твои постоянные придирки! Возвращайся к своей корове Машеньке, если тебе так нужен домашний уют и больше ничего.
— Позволь, — ошалело уставился на нее Сергей, — а чего ты хотела? Жить барыней и палец о палец не ударить? Так не бывает. Нормальная жизнь, между прочим, предполагает какие-то обязательства! И мне интересно, а какие такие блага ты предлагаешь вместо домашнего уюта, что-то я ничего особенного не заметил.
— Я не собираюсь торчать у твоей плиты всю жизнь! — рявкнула Жанна.
— А тебя кто-то приглашал? — не на шутку обозлился Колганов.
— Даже так!
— Работать надо, милая моя, — заговорил Серж, в котором в эту минуту бушевал больше отцовский инстинкт. — В постели валяться всякая сумеет.
Жанна поняла это по-своему:
— Что, думаешь, твоя Танечка нырнет в постельку уже завтра?
В принципе неудачно выбранная тема и озвученной оказалась не лучше. Сергей захлебнулся от негодования:
— Да как ты смеешь так говорить о порядочной, благородной женщине?!
— Ого! — ахнула Жанна. — Какие мы знаем слова! Эта стерва — порядочная?
— Да ты мизинца ее не стоишь!
Девушка в приступе ярости схватила с письменного стола хрустальный приборчик для смачивания пальцев (позапрошлый век, антиквариат) и изо всех сил швырнула его на пол. Прибор раскололся.
— Не смей трогать мои вещи! — зашипел Колганов.
— Это не вещи, — замотала головой Жанна, — это барахло с помойки. А ты над ним трясешься! Не дом, а просто музей в Горках: ни шевельнуться, ни кашлянуть. Дышать-то можно на твои драгоценные экспонаты? Нет, права была мама…
Услышав это классическое заклинание, Сергей внезапно расхохотался, утирая выступившие на глаза слезы:
— Дура, какая же ты дура, деточка!
— На себя посмотри!
— И я дурак, — неожиданно весело и легко согласился Колганов, — раз с тобой связался. Ну все, повеселились, и хватит. Наверное, даже хорошо, что ты начала этот скандал, а то бы мы с тобой еще морочили друг другу головы. А так все ясно и понятно.
В этот момент его подруга не на шутку испугалась: обычно подобные скандалы заканчивались бурными примирениями и всегда по инициативе Сержа. Что-то пошло неправильно, наперекосяк, и она даже знала виновницу. Но теперь было не до нее. Главное — срочно исправлять сложившуюся ситуацию.
— Зайчик, ты что, всерьез? — заговорила она нежно. — Ну, не надо сердиться. Давай цем-цем. — И Жанна подошла к Сергею, пытаясь его поцеловать. — Ну, папочка, ну цем свою киску…
Сергей окинул ее скептическим взглядом:
— Посмотри внимательно, какой я зайчик? Правда, еще и не папочка. Хотя мог бы… Ладно, не хнычь. Давай лучше поговорим как взрослые люди.
* * *
Тото заглянула в маленький изящный блокнотик, сверяясь с записями:
— Так, что мы с тобой забыли? Продукты я привезла. Переоделась. Про амуры поговорили. О, нужно выполнить долг перед родиной, чуть не забыла.
Бабушка деликатно ушла в другую комнату, чтобы не мешать внучке говорить по телефону с Говоровым. Впрочем, беседа их вышла совсем короткой.
— Алло! — донеслось до Ниты. — Сашенька! Это я. Хотела узнать, как у тебя дела, как ты себя чувствуешь… Да, полная запарка? Ну работай, солнышко, только не уставай слишком. Да, конечно, обязательно позвоню. Не беспокойся. Да, целую. Очень целую. Везде. Все, пока, родной.
Тото появилась на пороге, внимательно разглядывая телефонную трубку.
— А вот и ответ на мой вопрос — я действительно никому ничего не должна.
— Может, у человека на самом деле много работы? — предположила Нита.
— Вполне даже может быть. Но никакая работа не влияет на тон, на слова, на способ построения фразы. На это влияют совсем другие вещи. Пожалуй, это единственная вещь, в которой я действительно хорошо разбираюсь. Он сейчас думает не о работе и не обо мне. Спинным мозгом чую, хотя доказать не могу. — Она скорчила легкую гримаску. — А чтоб быть уж совсем точной — могу, но не хочу. Ладно, потом разберусь. Я ему позвонила, моя совесть чиста. Так, ба, у нас осталось всего пара часов, и мы должны посвятить их самому важному вопросу: мы на этих фотографиях все-таки нашли кое-что. И что ты по этому поводу думаешь?
— Все случается в подлунном мире. Правда, это как-то слишком по-книжному — наследство, тайники, старушкины драгоценности, но есть во всей этой ахинее одно рациональное зерно. Моя мать никогда в жизни не могла мне простить развод с Владом. Она его любила. Да и сама ситуация ее возмутила до глубины души. Она попыталась бы понять меня, если бы я ушла к любому другому мужчине… Но вот Лёся — это ей было недоступно. И она вполне могла признаться Владу в том, что скрывала от меня. Намекнуть как-то. Ну а он наверняка думал, что родная мать хотя бы перед смертью простит непутевое свое дитя и откроет ему тайну.
— В общем разумно, — признала Татьяна.
— Кто ж знал, что твоя прабабка, умирая, прокляла меня? — весело продолжила Нита. — О каких там наследствах и тайниках могла идти речь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
