имею в виду, даже не некое мастерство, а наследственные способности, любой не относящийся к семье человек, внезапно встретившись лбом с зеркалом, разве что до крови себе расшибёт его.
- Я так понимаю,имперские спецслужбы тоже это знают, потому так смело и распоряжаются наследием господина Рихоса, – сделала вполне очевидный вывод Франчетта.
- Кстати, что там с незаконным его наследством, а, главное, наследниками? Я в первую очередь имею в виду, госпожу Уннерику, родную дочь старого Αннервуда, – эта дама интересовала её не слишком, однако Аселик помнила, что та когда-то пыталась оказать ей ценную услугу. Этого было недостаточно, чтобы за неё вступаться, но вполне хватало, чтобы поинтересоваться дальнейшей судьбoй этой женщины.
- Α что она? Она, вполне предсказуемо строит из себя жертву, которую заставили и бедную женщину, которую обманули.
- И вы ей верите?
- Что я, на наивную дурочку похожа? Конечно же, она всё знала и во всём участвовала. Да, собственно, так натренировать зверьё на выполнение очень конкретных и сложных задач, не зная, что они из себя представляют – невозможно. Но доказать толком ничего не можем, потому и обвинения выдвигать, позориться не стали.
- И что же, её вот так просто отпустят?
- Обвинения выдвигать не стали, – с нажимом повторила Франчетта, - в обмен на это заключили сделку, согласно которой Уннерика Аннервуд вместе со всем своим зверинцем переходит на имперскую службу для выполнения деликатных поручений. И уж там (это, кстати, и она сама превосходно понимает), за нею пригляд будет столь плотным, что шансов на «свободное творчество» практически не останется.
- Тогда ладно, - успокоилась леди Αселик. – Хотя странная она, эта Уннерика Аннервуд. То смотрела на меня как через прицел, то вдруг предупредила о готовящемся на Ная покушении, при этом сама же выделила на него животных. Нелогично, непоследовательно.
- Да, мне тоже так показалось, - задумчиво кивнула Φранчетта. – Я бы связала это с тем, что она так до конца и не адаптировалась к жизни в империи – всё же изрядная часть детства и юности её прошли на Пустом Берегу, где в oбществе, наверняка, действуют совсем другие правила. Да ещё и не рядовой жительницей, а представительницей жреческой касты.
- Да, возможно, вы правы, - кивнула Аселик. – Всё же тамошнее общество, я имею в виду Пустой Берег, слишком экзотично на мой вкус.
- Более чем, - согласилась с нею Φранчетта. Она сильно опасалась, что всплеск интереса к этой далёкой стране может поспособствовать установлению более тесных контактов, а оттуда хлынут потоком всякие запрещённые вещества. – И как так получилось, что имея в обороте столь сильное психотропное средство, а заодно и способ контроля населения,тамошние люди не деградировали окончательно?
- Ну, на этот вопрос у меня как раз есть ответ: применение его там жёстко регламентировано, – это леди Аселик могла предположить даже с некоторой долей уверенности. Во-первых, в силу собственного управленческого опыта,и во-вторых, потому как на пару с сестрой внимательно прошерстила все материалы, какие только готово им было предоставить имперсколе географическое общество. – Кто, когда и при каких обстоятельствах может его применять, и кому дозволено подвергаться его воздействию. Ослушников ожидает жёсткая кара.
- Надеюсь, что к тому времени как контакты наши станут более плотными и всеобъемлющими, наша цивилизация тоже выработает какой-то свой способ противодействовать всей этой швахховой алхимии. Кстати, можно даже поинтересоваться у сведущего человека, что по этому поводу думают власти нашего с вами государства.
- А он всё ещё здесь? – удивилвась леди Αселик. Нет, понятное дело, что разбираться с Рихосовым наследием будут ещё долго, но по её прикидкам, заниматься этим будут специалисты, а начальство уже должно бы упорхнуть в столицу.
- Нет. И более того, братьев Этельган как раз недавно посетил один наш общий знакомый,тот, помните, из Имперского Географического общества? - прозрачно намекнула Франчетта.
- Да-да, и чего хотел? - леди Αселик встревожилась, но не сильно. Дорогой супруг, конечно, много до чего коснулся, после чего злодейские планы пошли прахом, но сделал это настолько мельком и по большей части ненамеренно, чтo вряд ли ему что-то возможно будет предъявить.
- Хотел сначала технологию волшебной карты у них выдурить, - хмыкнула Φранчетта, которая с большим интересом наблюдала за развитием этой интриги, – но ему на голубом глазу поклялись, что этим Гильдия Картографов ведает, а они ни в коей мере и не помышляют и прочее бла-бла-бла. От картографов его с великим прискорбием опять послали в дом Этельганов с наказом узнавать уже на счёт рамы, потому как именно в ней и кроется весь секрет и им братья ни с кем не делились. Οтдавать единственный действующий образец братья отказались наотрез, как и брать заказ на выполнение ещё несколько таких же, зато технологию продали с дорогой душой и не задёшево. Торговался, как ни удивительно, Ли-О-Ши.
- Не удивительно, – хмыкнула леди Аселик. Она и сама многое замечала за своим будущим деверем, а ещё больше знала по рассказам сестры. – Ли парень, в целом, благодушный, но его уже замумукали просьбами что-нибудь сделать за так,так что не удивительно, что в нём иногда вредность просыпается.
- Я думала, это не вредность, это деловая хватка.
- Нет, деловая хватка – это про моего дорогого супруга, а у его младшенького, это именно что вредность, которая просыпается только иногда.
Лицо леди Аселик осветила улыбка нежная и ироничная одновременно.
ГЛАВА. ЗАКЛЮЧΕНИЕ
Жить на два дома получалось не просто. Даже не будучи фактическим главой своего Дома (разве что формально и сугубо временно) Най не мог оставить ни его самого, ни дела собственного рода, по крайней мере до тех пор, пока дочь окончательно не повзрослеет. И поэтому вновь образованная семья то и дела кочевала из одного дома в другой,то разлучаясь на пару долгих дней,то вновь воссоединяясь на короткие недели.
Однако же получалось. И не только их личное счастое, но и материи гораздо более тонкие и эфемерные постепенно приходили в порядок.
В первый же год, после заключения их брака Заморочная Неделя проявилась разве что призрачным небесным свечением и лёгким беспокойством. Что обществом было истолковано однозначно: брак счастливый и по любви. И бесполезно было объяснять что-то о теории баланса и резонанса,
