Признаюсь, я оказался настолько подозрительным, что на пути к фактории проверил блокноты на предмет спрятанной в них записки. Вдруг у Генки появилось желание дать знать своим о целях нашей экспедиции?.. Не думал, что способен настолько усомниться в чужой честности, — Генка ведь обещал молчать, — но поступить иначе оказался не в состоянии. Скажи мне кто ещё месяц назад, что сделаю так, — не поверил бы, а подобные действия в отношении себя счёл тяжким оскорблением. Убить не убил бы, как принято у нукуманов, но по хохотальнику заехать — это запросто. Однако в блокнотах не нашлось никаких записок. Лишь в одном, который лежал сверху, на самой первой странице Ждан без всякой скрытности оставил послание своим угловатым подчерком с наклоном в обратную сторону:
«Здравствуй, Феликс! Передай от меня ребятам наилучшие пожелания. К сожалению, не увидимся, т.к. мы вынуждены торопиться. Совершенно случайно принял участие в походе, который может принести очень интересные результаты. Надеюсь, что смогу впоследствии всё рассказать в подробностях.
До встречи, Г.Ж.
P.S. Как раз сейчас стоим лагерем у скалы Туфелька. Помнишь, как мы поспорили относительно того, что где-то здесь есть золото? Ещё раз осмотрел образцы пород у Каблука Туфельки — теперь убеждён в этом. Удивляюсь, что ты тогда умудрился найти немногим менее тысячи доводов против столь очевидного вывода».
В тексте записки не было абсолютно ничего криминального, и я тщетно пытался понять, что же меня так тревожит. Присоединившись к Бобелу, я обнаружил, что он готов идти. Мы заранее договорились, что перекусим по дороге, не оставаясь в фактории на обед.
Всю дорогу обратно я поглядывал назад, стараясь определить, не следует ли кто за нами, но ничего не заметил. Утром Орекс, дежуривший последнюю четверть ночи, сказал, что вскоре после рассвета из фактории проехали верхом трое, по виду — типичные умники. Дым от нашего костра они не могли не заметить, но сворачивать не стали, проследовав по дороге в сторону города яйцеголовых. Так что у меня был случай оценить тактичность быстроглазого Феликса: сообразив после разговора в столовой, что я не настроен общаться, он воздержался от визита, хотя, наверное, удивился, что люди, недавно так спешившие, поленились сделать несколько тысяч шагов до более удобного места у Двух Колонн.
Дав нашей команде отдохнуть до полудня, я отправил Тотигая вперёд. Мы следовали за ним с большим отрывом. Как только миновали Колонны, кербер вернулся и сказал:
— Вон в том ущелье кто-то есть. — И уточнил: — Люди.
Не замедляя шага, я оглядел проход между серых скал, поросших стлаником и колючкой. Там могли оказаться умники, по каким-то причинам прервавшие своё путешествие в город, или кто ещё.
— Отстань и последи за входом в эту дыру, — сказал я Тотигаю. — Если оттуда никто не появится, догоняй. Если появится — последишь за ними.
Тотигай нагнал нас вечером.
— Просидел возле ущелья даже дольше, чем следовало, — сказал он. — Люди всё ещё там и уходить не собираются. Как только вы скрылись из виду, они развели костёр.
— Чудно. Выходит, у них свои дела здесь… Но ты на всякий случай будь внимателен сегодня ночью.
— Я и так. Всегда.
— А сегодня будь втрое внимательнее.
Но ничего примечательного не случилось ни за ночь, ни за весь следующий день. Горы становились всё ниже, они то и дело расступались в стороны, оставляя меж собой пространство для больших и малых долин с рощами, старыми дорогами, руинами приземистых нукуманских крепостей и развалинами городков, таких же низкорослых, почти полностью одноэтажных, наполовину врытых в землю. Древние укрепрайоны угрожали небу ржавыми самострелами на сгнивших платформах. Некогда они стреляли дротиками длиной в два человеческих роста, и от попаданий таких дротиков полуживые корабли ибогалов корчились в судорогах и умирали в муках. Здесь были и сами корабли, захваченные нукуманами в качестве трофеев, почти целиком заваленные камнями и превращённые в долговременные огневые точки. С ними соседствовали карусельные камнемёты, способные в исправном состоянии метать во врага стокилограммовые глыбы в темпе стрельбы из скорострельной пушки. Брошенная земная техника мирно ржавела рядом с догнивающими останками боевых платформ яйцеголовых — то и другое оплетал додхарский вьюнок и дикий виноград. Куполообразные таготы чередовались с россыпями костей и могильными холмиками под крестами или без них.
Идти напрямую через город яйцеголовых значило нарываться на новые встречи с умниками, но для обхода пришлось бы сделать слишком большой крюк. Город был огромен, и все удобные дороги в этой части Нинаксе вели через него.
На третий день после посещения фактории мы наткнулись на основание сторожевой башни, но это был, так сказать, ещё пригород. От полей не осталось и следа. Их наличие здесь в древности выдавали только невероятно расплодившиеся гидры, росшие там и сям целыми рощами. Постоянные обходы смертельно опасных зарослей сильно замедляли наше продвижение. Прежний походный ритм удалось взять лишь после того, как мы вновь вышли на потерянную нами на окраине предместий тропу, проложенную караванщиками и поддерживаемую в приличном состоянии здешними умниками. Вдоль неё высились обгорелые скелеты гидр со следами костров у корней, валялись кости, бугрились могилы. Только на исходе четвёртого дня мы увидели внешнюю стену, похожую на череду гигантских, сросшихся друг с другом пней, у основания которых торчали засохшие побеги.
Прямо впереди зиял пролом, оставшийся после обвала этого грандиозного памятника растительной архитектуры. Слева и справа в стене виднелись ещё проломы. Всюду у основания копились откосы трухи и гнилушек.
Сразу за стеной начинался лес, в который превратился бывший райский сад города яйцеголовых. Гидр там не было, поскольку они не могли прорыть землю на такую глубину, на какую уходила вниз внешняя стена, а ползать по поверхности ибогалы их, слава Предвечному Нуку, не научили. Хищников там тоже не было. Как и травоядных. Где-то в самой сердцевине зданий и стен города ещё теплилась жизнь, враждебная всему кроме своих создателей, и животные чувствовали это, хотя защитные механизмы сооружений давным-давно перестали действовать.
— Логово дьявола, — пробормотал я, невольно замедляя шаг перед проломом.
Толщина стены у основания равнялась примерно пятидесяти шагам. Тропа вела через пологий холм спрессованной временем и дождями трухи, слегка пружинившей под подошвами ботинок.
— Клянусь, здесь ещё бродят призраки яйцеголовых, — сказал Тотигай.
— Да, это так, — ответил Генка, почему-то позабыв вложить в свой голос хоть капельку иронии. — Число необъяснимых фантомных проявлений здесь не поддаётся учёту. Парни Феликса за шесть лет не то что исследовать — описать и классифицировать всё не успели. Но никаких реальных опасностей, кроме обвалов. Хотел бы я знать, как нукуманам удавалось выживать ибогалов из таких крепостей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
