Она сказала, что ты никогда не позволишь ей остаться здесь, и я не давал ей никаких оснований полагать, что она ошибается. Поэтому она обозвала меня и Пакса маленькими сучками за то, что я не могу противостоять тебе, а потом поцарапала машину Пакса.
— Я не оставил на этой машине ни единой царапины, — мрачно ворчит Пакс. — Ни одной. Я хорошо забочусь о своих вещах. Тебе будет приятно узнать, что твоя сестра теперь в моем черном списке.
Мне не нравится, что Мерси разговаривает с этими парнями за моей спиной. Она думает, что ходит по воде, чертова девчонка. Но по крайней мере один из них начинает смотреть на вещи с моей точки зрения. Остался только Дэш.
— Лично я думаю, что она была бы отличным дополнением к дому, но я знаю, как мало мое мнение имеет значение в эти дни. Тебе повезло, что у тебя есть сестра, Джейкоби. Некоторым из нас приходилось расти в полном одиночестве, в большом, продуваемом сквозняками доме…
— Ой, сейчас расплачусь. Я видел этот огромный особняк, который ты называешь домом, и он чертовски красив. Ты вырос в роскоши с серебряной ложкой, торчащей изо рта. Иметь сестру — это все равно что иметь геморрой, который, бл*дь, никуда не денется.
— Ты слишком молод для геморроя, а?
Я закатываю глаза.
— Я с ним согласен, — бормочет Пакс. — Я чертовски ненавижу обеих своих сестер. И моего брата тоже. Они просто маленькие похотливые сучки. Если бы сюда переехала девушка, вся динамика дома была бы испорчена. Мерси довольно эффектно расцвела с тех пор, как уехала в прошлом году, она самая горячая маленькая засранка в академии, но она также чертовски безумна. У меня нет времени устанавливать восемь новых замков на двери моей спальни, и она могла бы… Ого-го! Какого хрена ты делаешь? Убери от меня свою руку, Джейкоби, или я ее отломаю к чертовой матери.
Я держу его за воротник футболки. Я готов уложить этого ублюдка. Но вот уже четыре месяца никто из нас не бьет друг друга, так что я трясу его так сильно, что у него стучат зубы.
— Она просто ненормальная. Она проклятие моего гребаного существования. Но она все еще моя гребаная сестра. Скажи что-нибудь подобное еще раз, и я вырву плоскогубцами твои передние зубы. Понял?
Пакс отшвыривает мои руки прочь, его глаза полыхают яростью, щеки краснеют. Бл*дь, он так чертовски сильно хочет ударить меня правым хуком в челюсть. Но он этого не сделает. Он все еще грезит о Корсике и яхте.
— Ладно. Хорошо. Я понял, — кипит он. — Иисус. Ты принимаешь все так чертовски близко к сердцу.
— Давай я поеду в Вашингтон и трахну твою мать пальцем, а? Увидим, как близко ты это воспримешь.
— Хватит уже. Боже, это просто чудо, что вы, ребята, до сих пор не довели меня до нервного срыва. Давайте все остынем и соберемся с духом, хорошо? Пакс больше не будет говорить ничего странного о твоей сестре. Мерси не переезжает в этот дом. И ты будешь мастером охоты, — подтверждает он. — Что бы не случилось, ты, Рэн Джейкоби, придумаешь для нас что-нибудь по-настоящему хитрое и идеальное в ночь вечеринки, я просто знаю, что ты это сделаешь. — Он делает паузу, выражение его лица жесткое и осуждающее, когда он бросает на меня многозначительный взгляд. — Ты нас никогда не подводил.
Глава 26.
ЭЛОДИ
УТРО ПОНЕДЕЛЬНИКА в Марии Магдалине было намного легче. В Тель-Авиве выходные принадлежали только мне. Расписание моего отца было составлено таким образом, что по субботам и воскресеньям он всегда отсутствовал дома, и я была свободна заниматься своими делами. Отправлялась за покупками с Айлой и Леви. Ходила в кино. Делала мою домашнюю работу и спокойно возилась по дому. В начале недели он чаще бывал поблизости, так что поход в школу был настоящим благословением. Поход в школу спасал меня от его гнева. Я растягивала каждый урок, который у меня был, чтобы время, проведенное вдали от полковника Стиллуотера, было максимально. Я записалась на столько внеклассных мероприятий, сколько смогла. Все, что угодно, лишь бы не возвращаться домой, зная, что он будет там, ожидая меня с его нескончаемым гневом, накатывающим волнами, просто ожидая, что я сделаю или скажу что-то такое, что вызовет взрыв эпических масштабов.
В Вульф-Холле от моих занятий никуда не деться. Я всегда нахожусь всего в трех этажах от классной комнаты, и этот факт сам по себе делает начало учебной недели более удручающим, чем должно быть. Я никуда не выезжаю из этих стен, так что мне никогда не кажется, что у меня был перерыв.
Снова темно, дождь хлещет в окна, пока я спускаюсь по лестнице, с ужасом ожидая утреннего урока английского. Когда я выхожу в коридор, там уже полно учеников, которые громко болтают и шутят друг с другом, направляясь на свой первый урок в этот день. Я должна чувствовать себя лучше, чем сейчас. Я скоро увижусь с Рэном, но это не какой-то милый школьный роман, от которого у меня кружится голова. Это секрет. Рэн не говорил мне, чтобы я хранила в тайне то, что произошло с ним прошлой ночью, но все равно это было невысказанное соглашение между нами: было бы плохо для нас обоих, если бы кто-нибудь узнал, что мы сорвали друг с друга одежду и трахались в его спальне.
Мое сердце подскакивает к горлу, когда я вижу, как Дэшил входит в академию, тряся головой, как мокрая собака, и капли воды летят с кончиков его темно-русых волос. Пакс появляется вслед за ним, широко улыбаясь и смеясь во всю глотку над какой-то своей личной шуткой.
А потом появляется Рэн.
Мое дыхание застывает в груди.
Он входит в школу, одетый с головы до ног в черное, толстовка на плечах потемнела от дождя, капюшон натянут на голову, его глаза уже ищут, ищут, ищут...
Его взгляд находит меня, стоящей на нижней ступеньке лестницы, и свет над его головой
