Рорк очень медленно наклонил голову:
– Игези, освободив меня от Фальчара, отвел меня туда, где Крон стоял над тобой на страже. Он сказал, что Фальчар переместил тебя в зону, где время течет в обратную сторону, и ты превратился в младенца, лет примерно двух. Мы вынесли тебя назад, в Империю, оставив на радость бхарашади только твои сапоги. Мы мало кому сказали о том, что с тобой случилось: только Адину, Ивадне, твоей жене Мерль, Этелин и императору. Я подозреваю, что позднее он посвятил в это дело маршала. Нам нужно было, чтобы ты снова вырос Кардье, таким же, как прежде, поэтому мы старались как можно точнее воспроизвести твое обучение и образ жизни.
Я уставился на него, потеряв дар речи:
– Зачем?
– Чтобы ты исполнил предсказанное в Хрониках Фарскри.
– Но ведь я уже убил Катвира.
Волшебник покачал головой:
– Не то пророчество, а другое, в котором сказано, что сразивший Катвира уничтожит Некролеум.
Бесчисленные совпадения и странности сложились в единую картину. Я, как и Кардье, приехал в Геракополис на императорский бал по случаю Медвежьего праздника. У нас был один и тот же учитель фехтования, вот только обучение получилось иным, потому что Кит сбежал, а у Адина теперь не было двух дочерей, которые отвлекали бы меня от занятий. Меня заставили прочитать все книги, которые читал мой отец, но никогда не показывали его дневников. И ребенком я окунал деревянную лошадку в зеленую краску, потому что у меня сохранились воспоминания об Изумрудном коне, который носил меня сквозь Хаос, и свист, которым я призывал его, был тот самый свист, на который я приучил отзываться Стайла.
"Непосильная работа – вырастить во второй раз того же человека, какой явился в Геракополис сорок лет назад. Но они взялись за нее, потому что это было необходимо".
– Я понимаю, – протянув руку, я взял у него Посох Эметерия. – Уведи их отсюда.
Рорк помедлил мгновение и поднялся. Подобрав с земли Жезл Первого Пламени, он пошел по ступеням, ведущим к устью тоннеля. Я смотрел, как он подходит к остальным и что-то говорит им, а потом они все вместе уходят, оставляя меня одного в этом дворце смерти.
Я подошел к ступеням, поднял виндиктксвару, так заботливо приготовленную для меня Катвиром, отер о его шерсть и заткнул за пояс набедренной повязки. Держа Жезл в левой руке, я обошел тело Катвира и опустился на колени над Крочем.
Пес взглянул на меня, и я закусил дрожащую нижнюю губу. Я чесал его за ухом и говорил:
– Ни у кого из рейдеров не бывало такого друга, как ты, Кроч. Ты будешь сниться бхарашади в страшных снах. Спасибо, что дождался меня.
Он шевельнул хвостом и лизнул мне руку. Язык у него был мягче шелка. Даже это простое движение обессилило его, и он уронил голову, глазами прося у меня прощения за свою слабость.
– Ты теперь победитель, Кроч, – поднявшись, я обеими руками обхватил Посох. – Мы с тобой только начинаем. Мы еще оба будем сниться им в страшных снах, мы станем их вечным кошмаром. Мы с тобой вдвоем, мой друг, не выпустим отсюда никого и ничего.
Закрыв глаза, я снова обратился к той искушающей силе, которую Эметерий вложил в свой Посох, стремясь к познанию. И снова мне предлагалась безграничная власть. Посох готов был исполнить любое мое желание. Он существовал, чтобы служить, и он признавал во мне хозяина. "Я сослужил тебе службу в борьбе против Жезла. Что еще прикажешь сделать для тебя, Хозяин?"
Держа Посох на уровне пояса, я твердо сжал набалдашник в правой руке. Я повелел ему представить мне полную карту Некролеума. Это исполнилось в мгновение ока, и передо мной предстали уходящие вглубь и в стороны бесчисленные пещерные залы. Каждый из них был связан с другими множеством переходов, и вся гора казалась огромным муравейником, населенным мертвецами бхарашади. Предполагая, что воскрешения ожидают сотни тысяч бхарашади, мы впадали в утешительный самообман.
– Это будет великая стража, Кроч, – я подумал об Ивадне, моей матери, а не бабушке, о том, что я не сдержу данного ей обещания вернуться. И такое же обещание и Кардье, и Лахлан дали Марии. "Простите меня!"
Я поднял Посох Эметерия над головой и сжал его что было силы. Я позволил гневу завладеть мной. Я позволил ненависти к бхарашади и горечи множества потерь литься через мое тело. Я собрал все ругательства, проклятия и обвинения, накопленные за время двух жизней, и заставил их яд зажечь костер у меня в животе.
Напитав Посох первобытными эмоциями, пользуясь им с безрассудным отчаянием колдуна-невежды, я заставил его выплеснуть всю свою мощь вовне. Кожа у меня натянулась – красная и голубая сила слились в бушующий огненный шар. Он, пульсируя, раздувался, поглощая тела бхарашади и используя их энергию, чтобы разрастаться дальше.
Горсть ударов сердца – и он заполнил всю пещеру. Я почувствовал сопротивление стен, но это только увеличило мою ярость. Это будет сделано! Я стиснул зубы и нажал.
Всю силу своей воли и ненависти я направил на то, чтобы обрушить гору над Некролеумом. Земля сопротивлялась, но я не отступал. Руки мои дрожали, но я не опускал их. "Я не сдамся!"
Я сперва услышал и только тогда открыл глаза. Сквозь пурпурное пламя, в трещине над моей головой, виднелся дневной свет.
– Я добился!
Трещины расширялись, камни рушились вниз. Магия доделывала свою работу. Умирающая гора обрушилась на меня.
30
"Так это и есть смерть?"
Вопрос возник у меня оттого, что ожидал я иного. Конечно, такая смерть и должна была оказаться мучительной, но боль должна быть не такой. "Когда на тебя обрушивается гора, чувствуешь тяжесть и удушье". А мне казалось, что снова возникла вокруг меня сеть, сотканная заклинанием Враша. Она разрезала меня на тысячу кусков, словно лезвиями бритв.
Я решил, что терпеть такую боль долго можно только по приговору судьбы, и приготовился к вечным мучениям. Как ни странно, они быстро прошли, оставив только боль в плечах и жжение в боку. Я чувствовал, что плыву в пространстве, но ладони, слишком сильно сжимавшие Посох, горели. Это меня озадачило, и я попытался осмотреть их, но в темноте ничего не увидел.
Потом я почувствовал горячее дыхание у себя на затылке и открыл глаза. Оказалось, что я вишу на руках, вцепившись в Посох Эметерия. По сторонам собственных рук я увидел чужие ладони. Я разжал пальцы, свалился на землю и перекатился вперед. Вскочив на ноги, развернулся и оказался лицом к лицу с Фальчаром.
Мой взгляд утонул в черных зрачках колдуна.
– Я разрешил тебе одолжить мой Посох на время, а ты вздумал закопать его.
– Верно, – я заглянул в огромный хрустальный шар, висящий посреди комнаты. В нем виднелось большое облако пыли, висевшее над местом, где совсем недавно располагался Некролеум. Черные точки – стервятники – кругами снижались над падалью, выброшенной на поверхность взрывом. – Ты и в самом деле только одолжил мне Посох. Но при этом ты нарушил соглашение, заключенное между нами двадцать лет назад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
