Даже ске явно не верили, что чужаки когда-нибудь смогут победить повелителей молний.
– Я знаю – ты любишь болтать и не любишь сражаться, – осклабившись, сказал Лоц. – Тебе отдавали почти всех пленных, захваченных другими кланами. Ты еще с ними не наболтался?
– Если бы я не разговаривал с чужаками, мы бы не узнали, как управляться с этим огромным бершем, – отозвался Товис. – И еще многого бы не узнали.
– Я могу узнать все, что захочу, без лишней болтовни, – Лоц с хищной улыбкой потянулся к тому месту на поясе, где у каждого линссура обычно висело оружие. – И я правильно сделал, что не отдал тебе Меняющего Шкуру и его отца.
– Это он про Януария и Ти Би Джоя? – тихо спросил Джосс.
Робби кивнул и прошептал:
– Тссс!
Он боялся упустить хоть слово из этого разговора, который – он предчувствовал – мог закончиться очень-очень плохо.
Лоц медленно повернулся кругом, давая понять, что скажет сейчас что-то важное, и в наступившей напряженной тишине забасил:
– Харсун помог мне узнать, что отец Меняющего Шкуру может войти в рукотворную пещеру, в которой засели чужаки на Планете Сокровищ. Мы выпустили его прямо в эту пещеру, нам даже не пришлось проделывать в ней дыру…
– Ты не должен был летать туда один! – Товис так крепко сжал шар, что игрушка лопнула, разлетевшись облачком сверкающей пыли. – У нас был уговор…
– …Что ни один клан не попытается в одиночку высадиться на Планете Сокровищ. Я и не высаживался, успокойся. – Лоц зловеще хохотнул. – Я выпустил отца Меняющего Шкуру в укрытие чужаков, но ни один омрис не вошел туда вслед за ним.
– И пленник принес тебе скиолиты? – быстро спросил кто-то из турашей.
Лоц улыбнулся широкой зубастой улыбкой.
– Да. А вместе с отцом Меняющего Шкуру пришел тот, кто сам захотел с нами улететь, чтобы не задохнуться в ловушке. Мне даже не пришлось жечь пальцы своей новой добыче, как только я взялся за харсун, она выложила все. Теперь я знаю, где хранятся сокровища, знаю, что в убежище чужаков кончается воздух, знаю про вождя скиолитов и его рыжего сына…
– Нитубский айвашин, – сквозь зубы сказал Джосси. – Если Мяушша не выпустит Стивену кишки, я сам…
– Тссс!
– …Видишь, Товис? Я не хуже тебя умею узнавать. Выкуп за Меняющего Шкуру останется моей семье, но все остальные скиолиты, которые мы захватим на Планете Сокровищ, будут поделены между кланами, как мы и поклялись! – громовым голосом закончил Лоц. – Нам осталось только высадиться на планете и забрать их. Кто согласен на высадку? Встаньте!
Омрисы и бавсе с жуткими боевыми воплями взвились на ноги; почти все тураши поднялись вслед за своим вождем. Ске, переглядываясь, вставали один за другим, а Товис попятился и сел. Остались сидеть три десятка ске, несколько турашей и Джосс с Робби. Зисма держала за руку Мяушшу, которая вопила вместе со всеми и тоже порывалась вскочить.
Робби досчитал до пяти, встал и закричал, обмирая от собственной храбрости:
– Если все берши опустятся на Сакраменто, там могут вырубиться кислородные генераторы! Тогда вы сами погибнете без воздуха!
Он едва услышал свой голос сквозь бушующий в эллинге шум, но у линссуров был острый слух: омрисы, бавсе, тураши, ске поворачивались к нему с насмешливыми ухмылками.
– Ты еще мало знаешь про линссуров, ольд, – сказал Вир, прикоснувшись к камню в своем рваном ухе.
– Зисма, вождь ске! Ты так любишь чужаков, что приняла в свой клан двух их детенышей и даже притащила их на тасмир? – издевательски крикнул Лоц. – На какие еще глупости тебя подобьет Товис? Ске будут торговать с чужаками? А может, поселятся на какой-нибудь планете?
Зисма приподнялась, сверкая глазами.
– Товис прав! Если мы научимся ладить с чужаками, мы получим больше, чем если будем с ними враждовать!
Лоц запрокинул голову и захохотал.
– Мы – повелители молний! Мы не торгуем и не селимся на земле! Властелин подарил нам берши, и харсуны, и свободу лететь, куда мы захотим! Мы никогда не откажемся от этого дара!
Под дружный рев, которым линссуры встретили его слова, стали подниматься последние ске и тураши.
Многие омрисы и бавсе показывали зубы, вглядываясь в Джосса и «мунтата», и Умник на плече Робби испуганно запищал, когда живое кольцо распалось и к ним начали приближаться ощерившиеся, выпустившие когти линссуры. Джосси втянул голову в плечи, Мяушша взъерошилась и зашипела.
– Ларсс! Ларсс! – вскочив, позвала Зисма.
Из-под купола эллинга спикировала знакомая серебристая полусфера; она на глазах темнела, на ее днище в бурлении темно-синего и черного сверкали молнии.
Глава 19
В решете они в космос ушли, в решете
– О каком «властелине» говорил Лоц? – тихо спросил Робби.
– Вы, чужаки, не знаете Властелина вселенной… пространства… всего?.. – вопросила Зисма.
Он говорила на линссурском, и Умник впервые запнулся с окончанием перевода, передав одно линссурское слово тремя новоанглийскими.
– Это вроде Высшего Разума ма, – объяснила Мяушша, развязывая веревку на свернутом крыле ушана. – Такое ва-ажное, огро-омное, но невиди-имое и неслы-ышимое…
– Не болтай глупостей! – оборвала Зисма.
Она металась по комнате, то и дело взглядывая на Товиса, который черной тенью распластался на потолке. Теперь Робби знал, что у линссуров в придачу к когтям есть присоски на пальцах рук и ног, позволяющие бегать по стенам и даже по потолку, но Товис не бегал, а висел неподвижно, запрокинув голову и прикрыв глаза. Он как будто не замечал, что комнату трясет и подбрасывает, стены иногда искривляются, а двухъярусная кровать поскрипывает от такого безобразия. По полу перекатывались упавшие с полок безделушки, где-то за дверью-перепонкой глухо погромыхивал гром. Сейчас и вправду спокойнее всего было на потолке… Или на кровати.
Робби, Джосси и Мяушша сидели на нижней койке, тесно прижавшись друг к другу; Мяушша – посередине. Умник ухитрился растянуться на коленях у всей троицы, передними лапками вцепившись в штаны Робби, обмотав гибкий хвост с кисточкой вокруг острого колена Джосса и жмурясь от осторожных прикосновений Мяушши, которая разматывала веревку на свернутом в трубку крыле.
– Он взбесился, что ли, ваш Ларсс? – воскликнул Джосс, когда комнату тряхнуло так, что сверху свалился Муяшшин Охранник.
– Ларсс беспокоится, – ответила Мяушша.
Веревка упала на пол, крыло распрямилось. Оно полностью зажило, остался только тонкий белый шрам.
«А кто не беспокоится?» – подумал Робби.
– Товис! – не выдержав, окликнул он. – Зисма! Что теперь будет?
Гром громыхнул сильней, комната снова дрогнула. Товис открыл янтарные глаза и бесшумно упал с потолка на пол, перевернувшись в воздухе и легко приземлившись на ноги.
– Зисма, собери ске.
Зисма резко дернула головой, как
