Но вот Бранимир притащил поднос с дымящейся едой. Впервые за долгое время юноша видел перед собой достаточно пищи, чтобы вдоволь насытиться: это казалось почти чудом. Но любопытство, которое вызывали новый знакомый и его гитара, потеснило даже голод.
– Нет, Лекс, мы сами по себе, – улыбнулась музыканту Фокс, отламывая чаячье крыло. – Но ты не стесняйся, ужинай с нами!
– Ты сам откуда? – спросил Рэнди.
– Отовсюду, – Лекс очертил руками широкий круг. – Но родился в Порт-Амундсене. Неожиданно, да? Зная, чьё это логово…
Ненавистное название царапнуло Рэнди сердце.
– Надо думать, ты вовремя сделал оттуда ноги…
– В точку, – вздохнул Лекс. – Когда в городе была резня, маму схватили как неблагонадежную; ее и отца заставили поклясться в верности этим чертовым псам, – его палец задергал первую струну – самую тонкую. – Не знаю, стоит ли рассказывать дальше. Мы только что познакомились, а меня уже понесло…
– Мы с тобой товарищи по несчастью, – покачал головой Рэнди. – Поэтому говори.
– Два года спустя мама отправилась в море ловить рыбу; ведь музыкой она больше зарабатывать не могла… И больше не возвращалась. Многие дни мы с отцом ходили по берегу, ожидая, когда прибой вернет её тело, но без толку. Лодку не нашли тоже. Злые языки поговаривали, что в море она в тот день так и не вышла. Что её забрал к себе сам Кровавый Апостол, а когда наигрался – убил и приказал сжечь. Но я предпочел думать, что ей все-таки удалось обрести свободу…
– Ты и сейчас в это веришь? – спросил Рэнди.
– Во что-то же нужно верить человеку, – сказал Лекс. – Благодаря этому я и жив… И знаешь, что самое горькое? Я думал, мой старик поклялся помогать Крестителям на словах, но он и вправду стал одним из них. Он запрещал ей играть даже дома, запрещал учить меня. Пока мама была с нами, мне от гитары было ни холодно, ни жарко. Но когда она ушла – мне не осталось ничего, как учиться. Это было как упавшее знамя свободы, понимаешь?.. Кто-то должен был его подхватить!
– А крест на пальце тебе папаша наколол? – бесцеремонно вмешалась Фокс.
– Надеюсь, ты заметила, что палец средний, – подмигнул гитарист. – Как я к этому всему отношусь, видно издалека!
Мало что сближает так, как пережитая вместе опасность и совместная трапеза после долгого перехода, но пребывание в Серебряном Дворце, хотя и короткое, научило Рэнди быть начеку в любой ситуации. Приходилось следить за языком, хотя у Лекса была занятная особенность: в его компании хотелось послать к чёрту все предосторожности. Он играл и другие песни, развлекаясь с публикой, точно колдун из старинных книжек, то насылая на неё веселье, то вводя в оцепенение. Рэнди заметил, что даже задира, вовремя «перехваченный» Бранимиром, поддался его магии. Одну и ту же ноту Лекс мог сыграть десятком разных способов.
– И чем вы заняты? – поинтересовался Лекс, сделав передышку, в том числе для того, чтобы наконец-то поесть.
– Отец с поручениями прислал, – ответила ему Фокс. – Ты здесь надолго?
– Уезжаю завтра. А вы? Может, двинем в дорогу вместе?
– Это как получится, – развела руками бывшая глава Потерянных Детей. Рэнди почувствовал досаду. Он горел желанием узнать об этом человеке как можно больше.
– Дальше я бы, наверное, двинул в Семь Ветров, – продолжал Лекс. – Публика там, конечно, снобская, неприятная, неблагодарная, но так приятно бывает иногда посмотреть, на что когда-то был способен человек!.. Какие создавал шедевры…
Фокс презрительно, ядовито усмехнулась.
– В Антарктиде были сады, где выращивали теплолюбивые растения. Метеостанции, электростанции, библиотеки, космодром, наконец… А для тебя свет сошёлся клином на бывшем отстойнике для богачей!.. Скажи уж лучше – там жирнее кормят.
– Мне как-то чихать, жирнее или нет; во мне, как видишь, одни кости, – парировал гитарист, цепляя ногтем шестую струну и издавая низкий гудящий звук. – Но если что-то случится, починить мою красавицу есть шанс только там.
– Слушай, а почему ты решил, что мы из Мак-Мёрдо? – спросил Рэнди.
– Это не я решил, это на базаре говорят. А эти разговоры не стоит недооценивать. Ещё говорят, что Крестители уже там… И никто не чешется, заметили? Уже впустили бы, твари, беженцев и закрыли бы где-нибудь отдельно, раз так боятся заразы. Как можно на верную гибель людей бросать?..
– Что я слышу, Лекс? – спросил не пойми откуда появившийся Бранимир. – Крестители в Мак-Мёрдо? Это кто сказал?
– Это я сказала, потому что мы с Рэнди это видели – жестко ответила Фокс. – И если Стелла до сих пор не оповестила народ, – будь человеком, посодействуй тому, чтобы люди об этом узнали как можно быстрее.
– Ты уверена?
– Мы едва ушли от них живыми.
– И до сих пор молчали?
– Ошибка длиной в тысячелетия – шибко надеяться на ум начальства… – Бранимир дернул веревку висевшего над барной стойкой колокола. Низкий насыщенный звон прокатился по обеденному залу, разом оборвав смех и оживленную болтовню. На середину комнаты вышел Рэнди. Раньше он постеснялся бы что-то говорить перед толпой незнакомых людей, но последние злоключения заставили его бояться совсем других вещей.
– Понимаю, время неподходящее, – сказал он, обведя взглядом притихшую публику. – Но Крестители могут нагрянуть в Рэйлтаун хоть сейчас…
– Мы что, значит, – на очереди? – зашумели в «Авалоне» после объявления страшной новости.
– Как же они так быстро?
– Ну, брось! На нас напасть не посмеют! Обойдут!
– Черта лысого они обойдут! – рявкнул Рэнди. – Под кем Рэйлтаун – под тем и весь континент. Им откроются все дороги, да и вопрос со снабжением будет решен навсегда. Они и так тянули слишком долго.
– И когда, по-твоему, их ждать?
– Завтра! – твердо сказала Фокс. – И начинать готовиться к их появлению надо прямо сейчас.
– Панику сеете, – неодобрительно выкрикнул рыхлый господин в роговых очках без стекол. – Крестители могут так и не прийти, а торговцев из Рэйлтауна такие слухи распугают – никто не захочет приезжать в город, который вот-вот захватят фанатики. Я и сейчас вижу, как многие заволновались. А разбегутся все – как, по-вашему, люди будут жить, а?
– Ты б, Диего, помолчал!.. – прогремел бородач с татуировкой якоря, грозно поднимаясь с места. – За одну свою выгоду трясешься, а на других чихать хотел!
– Так может, они с такой задачей сюда и прибыли! – огрызнулся очкарик. – Перепугать, ослабить, чтобы нам жрать стало нечего, чтобы потом Крестители пришли… – скрючив пальцы, он сделал обеими руками хищный жест. – И взяли нас тепленькими!
– Ничего себе выверты ума! – удивился Бранимир. – Это что значит? Если на дороге стоит знак «пропасть», в эту пропасть надо сигать?
– А кому на руку такие слухи? – словно не слыша возражений, продолжал Диего. – Семи Ветрам! Этот их молодой да ранний остановится, по-вашему? Нет! А с Крестителями он как-нибудь договорится, будьте уверены.
– Не слушайте идиота, – ощерился Лекс.
– Ой-ой! Умный нашелся! – с ненавистью выкрикнул Диего, и Рэнди со страшной силой захотелось чем-нибудь его треснуть. – Перекати-поле, который сегодня здесь, завтра – там. Да что вы, ребята, вообще знаете об этих оборванцах?
– Я знаю достаточно! – припечатал Бранимир. – Фокс бывала у меня не раз, и ничего плохого я о ней сказать не могу. Не нужно ждать от кого-то отмашки, друзья! Точите топоры, смазывайте ружья! И пускай штаб ополчения будет здесь, правильно я говорю?! Все, кто из Рэйлтауна, тащите сюда друзей! Да и тем, кто не отсюда, будет за что побороться.
Десятка два луженых глоток поддержали хозяина гостиницы дружным рёвом, а Лекс и Рэнди, переглянувшись, усмехнулись про себя его деловой хватке. Фокс воспользовалась моментом, чтобы утащить своего спутника в номер, и тот едва успел распрощаться с новым товарищем. Не отрываясь от струн, Лекс крикнул ему: «У меня шестая комната!»
Лекс
Пропасти не бесконечны
Рэнди де ла Серна. 19 сентября 2192
Очутившись с Фокс наедине, Рэнди не знал, что с собой делать. Он
