с двумя точными ударами миной «Смельчак» становится маловероятным.
— Не в обиду, Сергей Алексеевич, — сказал Башкир выслушав наставника, — но мне этот план сразу казался фантастикой. Слишком по нему всё быстро и красиво получалось. Чуйка говорила, что поработать придётся и немало. Когда Алекс рассказал про переворот в регионе, верите, решил: Ну так я и знал…
— Ну мы с тобой этот вариант предусматривали, так что всё в порядке, можно сказать.
— Предусматривали. Потому я парней и готовлю по плану В, где мы вместе с техникой работаем.
— Костя, ты всё правильно делаешь. А ситуация, когда штурмовать не придется, всё ещё может сложится. Всю обещанную артиллерию и броню нам выделят. Я недавно от друзей из региона подтверждение получил. А «Тюльпан» из без «Смельчака» может нашего клиента достать. Вероятно, что и первым выстрелом.
— Сергей Иванович, я понимаю, Вы меня бодрите, но в этом нужды уже нет. Я взялся за это дело, все обстоятельства мне известные, и я его буду делать. У людей моих тоже настрой правильный, так что всё мы сделаем самым лучшим образом.
Обычно Башкир добавлял в подобном разговоре что результат он гарантирует, однако в этот раз оба знали, что такие слова говорить не стоит.
— Да, Костя, я тебя понял. Я со своей стороны сделаю все, чтобы «Смельчак» попал к тебе в срок.
— Мне сейчас, Сергей Иванович, важнее что бы Ваш ясновидящий был в тонусе и в том месте, откуда он может чувствовать… как там… нить жизни вроде. Нить жизни нашего клиента.
— Он и сейчас её чувствует, Костя, но не так конечно четко, как хотелось бы. С перерывами. Я понимаю, что этого недостаточно, но вариант, что чувствительность не улучшится, тоже нужно учитывать.
— Хорошо, товарищ полковник, будем учитывать! Надеюсь у Вас все получится! Кстати, я обещал Алексу за помощь в восстановлении связи с Вами, как бы это сказать…Членство в группе. Так что теперь он и его ребята с нами. Поэтому, думаю, его стоит подключить к вашему делу. Понимаю, что и он и бойцы его не высокого уровня, но доверять ему теперь, уверен, можно. Вы сами так учили всегда: важно, чтобы мужик внутри не гнилой был, а навыки и физуху всегда подтянуть сможем. Думаю, это как раз такой случай. У меня всё. Продолжаем подготовку.
— Принял, Костя. С мужиком этим поговорю. Конец связи.
В данных обстоятельствах, когда самолет из Адлера не прилетел, Колун был абсолютно беспомощен в попытке решить задачу с перемещением груза и монаха в район операции. Нужно было придумывать новый план и человек со знанием местности, которому к тому же можно было доверять, был просто необходим. К счастью такой человек оказался рядом.
После разговора с Башкиром Дуванов, провёл по часу с каждым человеком из неожиданного пополнения. Опыт профайлинга у него имелся серьезный и этого времени ему обычно хватало, чтобы понять, что перед ним за человек, имеет ли он скрытые намерения или абсолютно искренен.
Результаты его устроили.
Молчаливого Сурена и Колю, который всё ещё был сильно подавлен, оставили с дядей Женей знакомиться и наблюдать за мониторами. Колун, Алекс, Макс и Григорьевич уселись в соседней комнате над картой района.
У бывшего сотрудника администрации, а ныне нового члена группы Башкира оказалась неплохая задумка по дальнейшим действиям. Перебрав полезные знакомства в Туапсе и Сочи, Алексу вспомнился один пилот, работавший на Норникель и возивший боссов в деловые и не очень поездки. Комфортный суперджет Dassault Falcon50 годился для перелётов дальностью до 5500 км и мог взять на борт до 9 пассажиров.
— То есть, для описанной Вами задачи вполне подходит. Нас с грузом возьмет и до Красноярска топлива хватит, — подытожил Алекс свою мысль.
— Но как я понял и борт этот и пилот находится на территории контролируемой врагом? — уточнил Колун.
— Да, самолёт в аэропорту Адлера, а пилот живёт в Сочи.
— Мы уверены, что пилот и борт на месте?
— Нет.
— Чудно… Пилот нам друг? Если все же встретимся, будет помогать по доброй воле?
— Сомневаюсь. Это же для него скорее всего билет в один конец.
— И как ты его убалтывать собираешься, — вклинился, разведя руками Григорьевич.
— Я, мы, — поправился Алекс, — не будем его уговаривать. Не тот случай. Не тот расклад сил теперь.
— Ни хера себе, — начал распалятся Григорьевич, — это как так — не будем? Просто возьмём человека за рога и прикажем — делай так⁉
— Да, — спокойно и твëрдо уточнил Алекс.
— А то, что у него семья, планы, это вся херня? Мы теперь заложников что ли берём? Такая у нас работа в новой организации? А если организация прикажет убивать, будем убивать?
— Слушай, Григорьевич, — Алекс тоже начал закипать.
— Алекс, позволь, — Сергей Иванович положил руку ему на плечо, — я как старый представитель этой организации внесу ясность.
— Я понимаю, что гражданскому человеку, сложно принимать некоторые вещи, когда на его глазах словно бы попираются права и свободы нормальных людей. Особенно когда это происходит в угоду непонятных целей или приказов. Однако соль в том, что у нас организация военная, правила здесь всегда были другие, гораздо суровее чем на гражданке. А сейчас и задача перед нами стоит боевая и к тому же в рамках очень важной операции. Поэтому решения приходится принимать быстрые и неприятные. Нет у нас времени опрос общественного мнения на тему «нравится или нет». И главное, нужды такой нет. Этим институты занимаются, кафедры социологии и прочее. Мы решаем задачу, применяя, используя всё возможные средства. Это понятно, Виктор Григорьевич?
— Понятно, — буркнул Григорьевич, — а если ребёнка нужно будет использовать? Ну к примеру внимание противника отвлечь от главного направления очень важной для всего человечества атаки? Или прикрыть отступление очень важной для всего человечества спецгруппы? А? Тоже можно?
Колун вздохнул.
— Смотри, Виктор Григорьевич, у нас сейчас ситуация особенная и я с тобой по свойски говорю, не как командир, хотя командиром твоим сейчас уже являюсь и объяснять тебе ничего не должен. Но сегодня сделаю исключение, разжую. Мне не нравится делать некоторые вещи, которые делать приходится. Я не святая дева и не правозащитник и когда я берусь за дело, я готов к тому, что от моих решений кому будет плохо. Это могут быть мои люди, могут быть
