То, что смог предложить Рртых, не исключало ни роли голоса, ни таланта магов. Зато позволяло обойтись и без них при необходимости. Гном начал с самых азов механики. Потом быстро снабдил здоровой и лишенной ореола загадочности теорией детские знания Фоэра о природе камня, по-гномьи назвав курс рудознатством. Разветвил его на материаловедение и химию, радуясь понятливости и работоспособности ученика. А на днях начал читать еще и основы физики, причем с наиболее понятного для ампари раздела, описывающего колебательные процессы. Уже десять дней на вечерние занятия к Рртыху ходил Арха, которому эльфы попробовали дать более сложные разделы знаний, но упустили из виду его слабое понимание привычных для любого обитателя Ами основ науки.
– Это великолепно, – заверил Фоэр и капитана, и своего Барна. – Я прежде не понимал, как действует голос. И порой у меня не получалось даже самое несложное из-за моей склонности вникать в детали. Теперь у меня есть основа, и мы с Рртыхом приспосабливаем возможности голоса, данные ампари и гласеням людей, для нужд строительства. Это ничем не отличается от идей гармонии, только выражается в точных и понятных цифрах.
– Уже работает?
– Да. Мы научились не допускать образования раковин при плавке металлов и отливке. У нас теперь имеются бесподобные смеси, крепящие камни, к тому же твердеют они почти мгновенно при активации голосом. Патрос третьего дня прислал своих служителей, мы им объяснили – и строительство храма пошло гораздо быстрее.
– Ты не забросил тренировки воина?
– Нет, как можно! Мы с Барном нападаем на Рртыха и Арху каждый вечер. Знаешь, я все чаще думаю: все же мне влили другую кровь. В ней меньше горечи прошлого и больше интереса к жизни.
Кошка прошла через корпус и остановилась рядом. Лоэль нехотя встал, хлопнул рукой по длинному кинжалу на поясе, застегнул на руке стрелковый браслет. Фоэр тоже поднялся, но вооружаться пока не стал: его клинок заботливо держал Барн.
– Подлетаем, начали снижение, – сообщила Лэйли. – Парнишка – золото. Указал мне посольство на орбитальной съемке, хотя видел подобное изображение впервые в жизни, представляете? Все знает про уязвимые места и удобные входы для воинов. Я уже дала указания группам. Высадим их на прилегающих к посольству улицах, поставив мальта под щит невидимости. Сами – я, братец Элло и ты, Фоэр, прыгаем на крышу. Хорь с нами. В приказе хранятся свитки, уничтожения которых нельзя допустить. Скоро закат, начнем в сумерках.
– Парнишку сажай на Барна, – улыбнулся Фоэр. – Он умеет беречь седока. К тому же от него ни один мальчик, даже очень милый, не сбежит.
– Хорь предполагает, что нелюди находятся во внутренних помещениях посольства, – продолжила Кошка. – Они станут нашей главной целью помимо свитков. Ну что, вы меня мяу?
– Полностью, – кивнул Лоэль.
– Что значит мяу? – шепнул Фоэр. – И как ты ее понимаешь?
– Я знаю ее со дня рождения, – улыбнулся капитан. – В данном случае "мяу" – уточнение. Поняли ли мы ее, прикроем ли и настроены ли на бой.
Хорь выбрался из головного отсека – непохожий на себя. Полет потряс его воображение и на время превратил вечно угрюмого парнишку в настоящего ребенка. Он улыбался, смотрел на спутников без своего обычного настороженного прищура. К тому же не крался, чуть пригнувшись, а просто шел. И решился погладить Барна, приветственно фыркнувшего и подставившего морду.
– Будешь по приказу ездить на Барне, – велел Лоэль. – Фоэр не возражает, сам жбрых – тоже, как видишь.
– Жбрых – это его порода? – уточнил Хорь. – Жаль… Я думал, так можно любого форха раскормить, когда увидел того, рыжего. Но потом засомневался. Он слишком умный и совсем не злой. Такого никак нельзя добыть? Мне кажется, зрец по имени Ёрра их очень любит.
– Вряд ли, – покачала головой Лэйли. – В Ами всего три десятка жбрыхов. Видишь ли, мы долго живем и редко заводим новых мазвов. К тому же они уже давно сами решают, кому предоставить право дружбы… Баф, тот, рыжий, был единственным новым зародышем. Кстати, он потомок Барна. Связать себя узами дружбы со жбрыхом – большая ответственность. С ним надо заниматься. Вот мой Лисс – ему несчетное число лет, умный, взрослый, ответственный… И до сих пор капризничает, если приходится взлетать без меня.
– Я бы занимался, – пообещал Хорь.
– Жбрыхи, даже не из высших, живут более ста зим, – пояснил Лоэль. – Вы, люди, пока что стареете и умираете быстрее. Но я обещаю поговорить с Риолой. Может, она придумает для тебя более простого мазва, если это действительно важно.
– А Барн старый? – заинтересовался Хорь, ласково гладя плотный мех на спине довольно вздыхающего жбрыха.
– Еще нет. Ему примерно сто пятьдесят ваших зим. Он останется с Фоэром, так что ты можешь с ним дружить, – пообещал Лоэль. – Постой спокойно, мы с Кошкой закончим заклинать защиту для тебя. Оружие есть?
– Нож, – нехотя признался Хорь, и на его лицо вернулся прежний подозрительный прищур. – А что, нельзя?
– Может, еще что знакомое выберешь, – предположил капитан. – Пойдем покажу наши запасы.
Они вдвоем долго копались в хвостовых складках мальта. Время от времени Хорь цокал языком или солидно хвалил оружие. Лисс закончил снижение и взялся высаживать первую группу, перелетел и создал трап для второй, третьей. Когда выгружалась пятая и последняя, Хорь вернулся. Восхищенно изучил Барна, превратившего шкуру в броню, уселся на его загривок, чувствуя себя просто замечательно, – теперь не приходилось смотреть на остальных снизу вверх. Во всех смыслах: его возили на спине, как друга. Его выслушивали и уважали, как равного.
– Нам нужна соседняя крыша, – указал Хорь. – Там удобное окно на чердак. Свитки этажом ниже, вон те три окна. А соседние, где горит свет, как раз в жилом крыле. Оттуда два выхода. На главную лестницу вниз – во-он там. И черный ход во двор, он полевее. Хотя можно и из окна выпрыгнуть, я так думаю.
– Что еще думаешь? – подмигнула Кошка.
– Подходящее время для вечерней беседы, – отозвался Хорь. – Свет горит в общем зале. Если они там, я бы мог выманить одного или двух в коридор. Хорошо бы его милость Векшу довезти в столицу живым и здоровым.
– Ты прав, – согласился Лоэль. – Мы с Кошкой подстрахуем окна. Вы с Фоэром пойдете коридором.
– А как же веревка невидимая? – прищурился Хорь.
– Передумал. Вместо веревки у тебя Барн. Ну, вперед, вы первые.
Вопреки опасениям Хоря, огромный стальной жбрых соскользнул на старую говорливую черепицу без малейшего звука. Пробежал к оконцу, одним движением перекусил медную раму. Осколки мутного толстого стекла упали в подставленную тряпку. И вот Барн уже крадется по чердаку, реагируя на едва уловимые пожелания седока: движение руки или смещение веса тела. Засов на двери жбрых вскрыл так же быстро. Неспешно пополз по коридору, принюхиваясь и озираясь. Достигнув первой заселенной комнаты, дважды дернул хвостом. Фоэр, привыкший общаться с приятелем, понял жест: внутри человек, он спит. Ставший очень тонким кончик хвоста проскользнул в щель и отпер простенькую задвижку. Ампари нырнул в темный проем и почти сразу вернулся. Показал знаком, что в ближайшие три часа спящий не очнется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
